Десять тысяч вёрст по земле Тверской
- Понедельник, 26 ноября 2018, 16:21
- Край родной
- Нет комментариев
Этот очерк о своем дедушке, Булгакове Игоре Павловиче, прислал нам Александр Олегович Булгаков, живущий в г. Челябинск.
В этом году исполнилось 100 лет с начала Гражданской войны. Хочу рассказать, что запомнилось из этого смутного времени моему дедушке – Булгакову Игорю Павловичу, в то время маленькому мальчику, волею судеб пережившему его в местах, которые сегодня входят в Кувшиновский район. За основу взяты воспоминания, обнаруженные после его смерти. Ранее нигде не публиковались.
Мой дедушка родился в Петрограде в 1906 г., очень рано осиротел и был усыновлён уроженцами Ново-Торжского уезда Агриппиной Александровной и Павлом Капитоновичем Ефимовыми. В этом же году был крещён во Владимирской церкви с. Горницы. Практически всё детство вместе с семьёй прожил в Петрограде. Отец погиб на фронте в 1914 г. С питанием в городе после Октября 1917 г. стало совсем худо, поэтому весною 1918 г. его мать решилась вернуться на свою родину (д. Ильино), тем более что ей с её астмой был показан чистый воздух.
Чистого воздуха в деревне было в избытке, но хлеба не хватало, как и в городе. Крестьян же, имеющих в достатке хлеба, было крайне мало, так как многие из них и сами в прошлом кормились за счёт Питера, куда уходили на сезонную или постоянную работу. Мать пыталась менять свои столичные наряды на зерно и картошку. Бабушка, Викторина Матвеевна, уходила поутру в чужие деревни просить «ради Христа». Игорь иногда собирал на кладбище в соседнем селе нехитрую снедь, оставляемую на могилах для поминовения усопших.
К весне хлеб у бедноты кончался, а середняки, подрезанные продразвёрсткой, пекли хлеб с картофелем. Семья же перешла на крапиву, из которой Агриппина (Аграфена) Александровна не только варила щи, но и пыталась добавлять в хлеб, испечённый из горсти муки и высушенного, растёртого клевера. «Этот хлеб, от которого вздувался живот, соседи называли «аграфениным портфелем»: между поднявшейся чёрной коркой и не смыкавшейся с ней сырой крапивой, зияло пустое пространство, куда и на самом деле можно было натолкать кучу бумаг».
Чтобы выжить, пришлось выбирать из профессий, которые ни у кого в деревне не вызывали желания приобрести их – нищий или пастух. Однако, в силу независимого характера Игоря Павловича, выбор был предрешён – пастух. Позже он подсчитал, что прошёл за деревенским стадом 10-12 тыс. вёрст. Всё это время он терпеливо мок под дождём; спал четыре-пять часов в сутки; долгим летним днём мотался по полям, чтобы не растерять и накормить стадо; ночью искал в лесу «сбежавшую стерву-корову до того, как у неё перегорит молоко, и целая крестьянская семья на всё лето останется без главного продукта питания»; плясал «на пне неописуемый танец, чтобы согреть посиневшие от холода ступни ног». Но пришлось ему пережить трудности и другого характера. Всё, что он заработал за лето – по три пуда ржи, картофеля и капусты пришлось выбивать через суд, так как управляющий коммуны с. Горницы с собутыльниками пропил баранов и попытался возложить вину за их пропажу на беззащитного пастушка. В Ильино взялся пасти большое стадо овец и коров. Его напарник был старше и по ночам гулял, а днём спал. Когда появлялся к стаду, то доводил ради забавы до бешенства быка Ромку, изображая тореадора. Озверевший Ромка, не разбирая, кто прав, кто виноват, улучив момент, ударил Игоря сзади, изрядно помяв рогами. Немного позже этого случая, над головой Игоря просвистел топор отрубника Лифана, обозлившегося не столько тем, что овцы перебрались через изгородь в его овёс, сколько дерзким ответом на его мат. Много что ещё видели глаза маленького пастуха из «сцен деревенского быта». На его глазах «сын, упреждая отца (в частности, брата Лифана) первым нанёс удар топором, под которым отец рухнул на межу, разделяющую их участки. Потоки крови, агония, смерть. Сын Иван, отбросивший топор и бросившийся к телу отца, – в роду, что ли у этого клана, по-разбойному орудовать топором…». Из Шевкова в Нестерково привезли отца его друзей Вани и Лёши – Василия Орлова, повешенного на передке телеги, с которой он якобы собирался прихватить вожжи. Они и стали орудием смерти сильного рыжебородого Василия, недавно вернувшегося без одной царапины с фронта. Видел он, как из леса привезли мёртвого Сергея Малеева, которому кто-то помог уткнуться лицом в землю во время очередного приступа эпилепсии. А глухонемой силач Иван Миронов, о котором говорили, что он «имел два сердца», был найден в лесу, застреленным из собственного ружья. Мужики из д. Бор, вооружённые винтовками и охотничьими ружьями, отправились на поддержку восстания «зелёных», начавшегося летом 1919 г. с разоружения продотряда в с. Иваньково, пригрозили нестерковским мужикам за отсутствие солидарности. А тем временем в лесах росло количество шалашей и землянок дезертиров, которые ночью забредали в деревни, сбивали замки с амбаров, стремясь пополнить свои продовольственные запасы. Не желая врастать в этот сломанный деревенский быт, в июне 1920 г. Игорь Булгаков, оставив прощальное письмо маме и бабушке, покидает деревню и зайцем на поезде устремляется в Петроград.
Впоследствии Булгаков Игорь Павлович работал кузнецом на заводе «Красный Выборжец» и на ответственных комсомольских и партийных постах. Были в его биографии учёба в аспирантуре Ленинградского восточного института на отделении китаистики, а так же преподавание в пединституте и руководство школой. Служил в РККА на Дальнем Востоке, участник боёв с японскими милитаристами. Кавалер орденов Отечественной войны I степени, Полярной звезды (Монголия) и Знака почёта. Скончался в 1980 г. в г. Бердянске УССР.
