«…Жизнь – секунда в мироздании… Обжигающая секунда…»

Иным память дана как наказание, иным как ответственность. Я принадлежу

к последним. Война – самое большое потрясение в жизни человеческого общества, ничем не измеримое испытание народа, и, следовательно, к этой теме постоянно будут обращаться писатели. Особенно те, кто слышал треск пулеметных очередей над головой и не однажды ощущал боль потерь… Писатель, чувствующий чужую боль обнаженными кончиками нервов, не имеет права быть фальшивым оптимистом. В этом далеком от совершенства мире, он, пожалуй, является хранилищем правды и надежды… 

Юрий Васильевич Бондарев – прозаик, сценарист, общественный деятель, член Союза писателей СССР, Герой Социалистического Труда, участник Великой Отечественной войны, лауреат Ленинской, двух Государственных и других премий, Почетный гражданин города-героя Волгограда. Родился 15 марта 1924 г. Его произведения во многом автобиографичны. В 1941 г. он участвовал в сооружении оборонительных укреплений под Смоленском. В 1942 г. после окончания средней школы был призван в армию и направлен в пехотное училище, затем – на передовую. Служил командиром минометного орудия. Первый бой – на Сталинградском фронте. От Волги до границы Чехословакии, через Украину и Польшу пролегла его длинная и многотрудная военная дорога с тяжелейшими боями, в которых он был дважды ранен и четырежды награжден. Учился в Чкаловском артиллерийском училище. После войны поступил в Литературный институт имени Горького, на семинар Константина Паустовского. Имя Бондарева впервые появилось в печати в 1949 г.: в одном из номеров молодежного журнала «Смена» был опубликован рассказ 25-летнего автора «В пути». Первый сборник «На большой реке» вышел в 1953 г., 1956 – повесть «Юность командиров». Настоящая известность пришла после романа «Батальоны просят огня» (1957) и повести «Последние залпы» (1959), затем написаны романы «Горячий снег», «Берег» и другие. По его повестям и романам сняты художественные фильмы.

В произведениях Бондарев анализирует психологию человека в экстремальной ситуации, раскрывает жестокую правду о войне, природу героизма и самопожертвования, ставит вопрос о ценности каждой человеческой жизни. Имя писателя связано с тем поколением авторов, которое, пройдя испытание на передовой, показало не только успехи, но и жесточайшие поражения и ту страшную цену, которой далась победа. Его произведения нашли широкий отклик у читателя, но их оценка в тогдашней критике была неоднозначной. В романах «Тишина» (1962) и «Горячий снег» (1969), занимающих особое место в творчестве писателя, показана широкая панорама Сталинградской битвы. Великой миссии армии-освободительницы порабощенных народов Европы посвящена повесть «Последние залпы» – о нескольких днях молодого артиллерийского капитана Новикова, преградившего путь фашистским танкам на границе Чехословакии. Обнаженное противостояние добра и зла на войне; низость, мерзость и высокая человечность давали понять, кто есть кто. В этой повести, вглядываясь во внутренние мотивы поведения, поступка персонажа, автор приблизился к Л. Н.Толстому, к осмысливанию нравственно-философской сущности бытия, ценности человеческой жизни, изменчивости категорий добра и зла в условиях фронта. К этой же нравственной коллизии Юрий Бондарев вновь обратился в написанном в 1970-1974 гг. романе «Берег». В основе повести «Батальоны просят огня» лежит важнейший творческий принцип Бондарева: «Написанное должно стать не только твоей правдой, но правдой всех». Это одно из первых поистине новаторских произведений о Великой Отечественной войне, ставшее классикой военной прозы в советской литературе. Заключительный период Великой Отечественной показан в киноэпопее «Освобождение» (1970-1972), удостоенной Ленинской премии, литературный сценарий для которой создан в соавторстве с Ю. В. Бондаревым.

В 2018 г., когда Ю.В. Бондареву исполнилось 94 года, с ним беседовал писатель С.А. Шаргунов. Вот отдельные его вопросы и ответы Юрия Бондарева в ходе их разговора.

– Что вас радует в жизни?

–Утро. Рассвет. Звездная ночь.

– Юрий Васильевич, у вас две медали «За отвагу». Вспоминаете тех, с кем вместе прошли войну?

– Конечно. Постоянно вспоминаю. Мы воевали с мыслью, что за нами стояла Россия. Кроме их отваги и самопожертвования я хотел бы отдельно отметить их уровень культуры. Это были артиллеристы, почти все деревенские ребята. Только три городских офицера во всей нашей батарее. Эти ребята со всей страны не учились в вузах, но тянулись к знаниям, и, подозреваю, были гораздо образованнее многих сегодняшних студентов. Тогда ведь всюду были кружки, дома пионеров, ребята читали и хорошо знали классику. И отличались человеческим достоинством, чуткостью, деликатностью. Возможно, до конца я даже так и не смог передать невероятную теснейшую дружбу и взаимозависимость солдат на войне. Самое страшное — первая бомбардировка. А так, я не встретил ни одного ненадежного сослуживца. Все на войне были влюблены в места, где они жили, и поэтому верили, что не погибнут. Это было способнейшее поколение! Мы проходили все круги ада, полные надежд, и чувствовали себя людьми, защищавшими свой дом, родных и любимых. Мы сами себе казались очень взрослыми людьми, которых уже ничем не удивишь. И при этом мои ровесники, вернувшиеся после войны и ничего не страшившиеся, боялись поцеловать девушку. Сейчас таких не встретишь. Думаю, что выжил на войне чудом. Смерть все время была рядом. Однажды снаряд упал прямо передо мной, тогда пронеслось: «Господи, спаси и сохрани!». И он не взорвался.

– В вашей жизни было много чудесного?

– Чудеса? Вся жизнь чудесная. Сегодня посмотрел на дерево. Было зеленое, а стало все желтое, а потом будут голые ветки. Это и есть необыкновенность.

– Знаю, что вам довелось воевать с так называемыми «бандеровцами».

– Это было перед Карпатами. Они обстреляли нашу артиллерийскую колонну, ну и мы ответили хорошенько. Помню, у Каменец-Подольского у реки подошли мутные хлопцы в черных куртках, а спустя полчаса началась по нам стрельба из кустов возле берега. Кстати, в Карпатах я видел своими глазами, как маршал Москаленко, командующий армией, стоял на перевале почему-то с немецкой винтовкой и кричал: «Стой, славяне! Ни шагу назад!» Я тогда подумал: «Его ли это дело так останавливать?» Но мы уж, конечно, не драпали. И врезалось в сознание это грозное: «Славяне, ни шагу назад!»

– Вы и с Жуковым встречались.

– С Жуковым я встречался несколько раз – и у него на даче, и на квартире у режиссера Юрия Озерова, когда работали над сценарием «Освобождения». О многом его расспрашивал, а он многое прояснил в нашей военной стратегии. Он не упрекнул нас в неточности.

– Вашу прозу называли «лейтенантской».

– Мои герои со школьной скамьи ушли на передовую. Но это название «лейтенантская» придумали критики. Упомяну Виктора Некрасова. Кстати, он мне был особенно близок из военных писателей. Еще бы я назвал Константина Воробьева, и Василя Быкова, и Константина Симонова. Меня еще поначалу называли «жестоким реалистом». Я, действительно, реалист в своих книгах, я следую правде жизни. Но при этом каждая моя книга — познание тайны. На самом деле, память для меня оказалась ответственностью. Все, что мною написано о войне, – это искупление долга перед теми, кто остался там… Я постарался осмыслить их судьбы.

– Оглядываясь на жизнь, чем вы гордитесь?

– Удалось не промолчать и защитить нашу природу от надругательства. Удалось добиться победы над теми, кто хотел осуществить поворот северных рек и проложить канал через калмыцкую степь, повернув Волгу, не просчитывая опасности для великой реки. Не молчал. И когда страна попала в беду, тоже не смог отмолчаться… Пускай и накрыли меня гневные вопли.

– Вы тогда, еще в июне 1988-го, с трибуны Всесоюзной партийной конференции сравнили перестроечное общество с самолетом, который подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная площадка. Он все еще летит?

– Да, он еще находится в полете. Летит в неведомую даль. Я тогда же процитировал одного молодого механизатора из совхоза: «Есть ли сейчас разница между человеком и мухой? И муху, и человека газетой прихлопнуть можно. Чуть что – сразу в антиперестройщики. Да, перестройка была использована как повод для дестабилизации, а потом и слома страны. В деревне знают, как строить разумно: новый дом строят вокруг старого, а не просто ломают старый, а мы разгромили родной очаг, и ничего не построили. Произошла трагедия убиения огромного государства. Его существование не было экспериментом. У него было будущее.

– Что вызывает надежду теперь в России?

– Уныние – великий грех. Надежды остаются. Повторю за одним из героев своего романа «Непротивление»: «Не всегда будет темнота там, где она густеет…» Поэтому надеюсь, что благородные устремления вступят в решительное сражение с всевластной пошлостью. Хотя бы, потому что в русском человеке живут доброта, справедливость, героизм, открытость. И хорошо, когда это не глупая откровенность, а настоящая, подлинная сердечная отзывчивость. Но любимый мной и самый русский из наших писателей Иван Алексеевич Бунин подмечал и много печального, о чем не грех задуматься. Сколько было всего дурного и мрачного: от розней князей и произвола помещиков до расстрела парламента… Вы написали о тех событиях роман «1993», а я, как вы знаете, роман «Бермудский треугольник».

– Что важно в жизни?

– Я слышал от прославленного полководца: «Я бы немедленно застрелился, если бы не было смысла в жизни». С детства я ощущал, что есть что-то высшее и непостижимое. Помню, в деревне дядя Федя выпроваживал меня из-за взрослого стола, и во дворе я смотрел на небо, на звезды. Оскар Уайльд после голода и тюрьмы дал такую формулу: «Все мы живем в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды». Печально, когда вся жизнь тонет в будничной суете. Но это так естественно, если человек родился, стремится осознать, что такое жизнь. Твоя жизнь – это секунда в мироздании. И ты должен быть счастлив, что она тебе дана. Эта обжигающая секунда. Именно секунда – говорю с высоты прожитого.

При продготовке статьи использованы материалы источников: www.biograhe.ru, ria.ru, ruskline.ru, chelreglib.ru, litres.ru