ДЕТИ ВОЙНЫ БЫСТРО ВЗРОСЛЫМИ СТАЛИ

Прошло 72 года с начала Великой Отечественной войны и 68 лет с того дня, как закончилась она. И все меньше и меньше остается тех, кто прошел ту войну, кто помнит, как все было. Когда в очередной раз наступает 9 мая, ноет и саднит сердце у тех, кого мы называем детьми войны. Именно к ним принадлежат Евгений Артемьевич и Любовь Спиридоновна Птюшкины, проживающие на хуторе Шувалов Прямухинского сельского поселения. Они и рассказали нам эти истории. Каждый свою.

Евгений

Родился в 1931 году на берегу реки Коша в деревне Литвиново Селижаровского (тогда Кировского) района Калининской области. Отец его перед войной руководил колхозом, мама работала дояркой. Четверо детей в семье было: 3 девочки и один мальчик – Евгений. Он был старшим. Жили в большом просторном доме. В хозяйстве была корова, овцы, имелся огород. Жилось трудно. Много работали, а за работу начислялись трудодни. Денег не было. Расплатой за труд было то, что производилось в колхозе и распределялось по количеству отработанных за год трудодней.
Отец и мать работали от зари до зари. Жене как старшему приходилось смотреть за младшими сестренками, иногда помогала бабушка.
Наступил 1941 год. Мальчик уже учился во 2-ом классе в деревне Зажогино. Однажды отца вызвали повесткой в военкомат. Он был коммунистом и, возможно, что-то знал о начале войны, но дети ничего еще не понимали. Помнит Евгений Артемьевич что, когда отец вернулся из военкомата, мама ходила заплаканная, а глава семьи всю ночь подшивал валенки. Это была его последняя ночь дома. Потом от него не было никаких вестей, ни единого письма. Он ушел воевать первым. Потом стали отправлять на фронт и других мужчин.
«Мама отвела меня к тете в Зажогино, так как мне надо было ходить в школу, раньше-то меня возил отец, а у мамы теперь не было времени. Все заботы о детях, о доме, о работе легли на ее плечи», — вспоминает Евгений Артемьевич.
К Зажогину приближались немцы. Школу закрыли, и мальчику пришлось вернуться к маме и стать главным ее помощником.
Однажды в деревне Литвиново появились русские солдаты. Их было много, они остановились в домах жителей деревни, но ненадолго. Этой же ночью они ушли. «Утром я проснулся, — продолжает Евгений Артемьевич свой рассказ, — выскочил на улицу и увидел, как от реки Коши в сторону леса ползли наши раненые солдаты. Это была страшная картина. Видно, ночью где-то недалеко они попали в засаду и те, кто не погиб, пытались укрыться. И тут же на мотоциклах в деревню въехали немцы». С приходом фашистов многие жители пытались спрятаться в лесу. В оставленных ими домах расположились оккупанты. В подполах оставалась картошка, зерно, вещи, одежда, что не успели люди взять с собой. Мама решила дойти до своего дома, посмотреть, что там происходит, и увидела, как он догорает. Спросила немцев (осмелилась): «Зачем дома сжигаете?» — и услышала ответ: «Партизаны придут, чтобы им не досталось!»
«В нашей деревне в мирное время на два дома одна лошадь была закреплена. На них работали в колхозе, ухаживали за ними и корм на зиму заготавливали, — продолжает рассказ Е. А. Птюшкин. – Так вот, при приближении оккупантов жители грузили на сани необходимое имущество двух семей и уезжали. И у нас была молодая лошадка, но она убежала, а немцы ее обнаружили у водопоя и застрелили. Мы с мамой погрузили оставшийся скарб на сани, посадили трех сестренок сверху (младшей был год), впряглись и потащили свой дорогой     груз. Шли, не зная куда. Впереди наших людей двигалось великое множество: кто пешком, кто на лошадях, а кто, как и мы.
На войне часто случалось так, что вслед за беженцами, словно прикрываясь ими, следовали немецкие войска. Вот и мы попали в такую ситуацию. Куда мы шли, никто не понимал. К ночи немцы приказывали останавливаться в тех деревнях, где остались хорошие дома. В них они ночевали, а беженцы ютились в банях, в сараях, которые фашисты иногда поджигали. Многие погибли в горящих строениях.
Помню, что у какой-то деревни нам удалось свернуть влево от основной массы людей. Остановились на небольшой возвышенности, с которой хорошо было видно, как загоняли народ в сарай, уже и без того набитый людьми, и поджигали. Слышались крики, выстрелы. Это было мартовской ночью 1942 года.
Мы дождались утра. Мучили голод и холод. Мы-то с мамой терпели, а вот на девочек было больно смотреть. Лишь в зрелые годы, имея своих детей, я с болью в сердце думаю о маме: как она могла все эти муки вынести?!
Решили зайти в деревню, хотя бы картошки найти. Карателей уже не было, но и картошки мы не нашли: все сгорело дотла. Те жители нашей деревни, у кого были лошади, сумели уехать вперед. А мы с мамой так и тащили сани, скрываясь, где придется, от озверевших карателей. Сестренки – Люся, Нина, Люда — не могли идти уже, совсем ослабли.
От сгоревшей деревни решили возвращаться домой. На обратном пути мы увидели огромное поле и бегущего навстречу мальчишку лет пятнадцати. Он кричал: «С дороги не сворачивайте, все заминировано!» Мать испугалась. Хоть снова иди, куда глаза глядят… Я настоял на том, чтобы двигаться ближе к своей деревне. Мама послушала меня. Наконец к ночи с большим страхом добрались до Мелентьева. Там стоял чудом сохранившийся большой административный дом. Он был тоже забит людьми, все ночевали на полу на соломе. Утром двинулись дальше, в Зажогино. Впереди нас поехала подвода, и метрах в 30-ти от нас она взорвалась. О, ужас!
У мамы сил нет, у сестричек такой страх в глазах! Я до сих пор помню, как все тело онемело. Что же делать?! Пришлось повернуть назад в Мелентьево. И в этот же день туда пришли на лыжах в белых маскхалатах наши разведчики. Стали всех расспрашивать о каком-то старичке. А потом на месте взрыва его расстреляли, видно, он был предателем. Потом приехали минеры. Разминировали поле, дорогу. За минерами появились военные машины с нашими солдатами и нас развезли по деревням, куда кто просил. Так мы добрались до Зажогина. В деревне много домов было сожжено. Поселили в одной бане две семьи: нас пятерых и еще троих. Баня топилась по-черному, с открытой дверью. Так прожили до весны. Мама занялась поисками места, где можно было поселиться, а я оставался с сестрами».
Правдами и неправдами добралась она до Кузьмовки Каменского района (ныне Кувшиновского). И здесь вдруг узнала, что ее мать, то есть наша бабушка, работает в Прямухинской больнице подсобной рабочей, а туда она была эвакуирована из блокадного Ленинграда (до войны у дедушки с бабушкой в Зажогине был свой дом, они его перевезли в город Пушкин под Ленинградом). Таким образом, какая-то добрая чудесная сила соединила родных людей, разбросанных страшным вихрем кровавой войны.
Бабушка, узнав, что ее дорогие внуки и дочь живы и находятся совсем рядом, с радостью «прилетела» их навестить. Так семья оказалась в Прямухине. Поселились в каком-то бывшем бакунинском строении, где раньше сушили сбрую лошадей.
Наконец одна сердобольная старушка приютила скитальцев в своем доме в Кунилове, ее имени Евгений Артемьевич, к сожалению, не помнит. Сама эта бабушка ходила по деревням собирала милостыню. Время-то трудное было. И Евгений с двумя сестрами тоже ходил «по миру» по деревням Сырково, Горки, Антонково. Кто хлеба даст, кто картошки, сами поедят и маме принесут.
В 1945 году – счастье! – вернулся отец. Оказалось, что он был в плену в Германии. Дважды пытался бежать. Его преследовали с собаками и опять возвращали в лагерь. С возвращением отца жить стало вроде полегче. Но, с другой стороны, трудность была в том, что на новом месте, среди незнакомых людей, нужно было с нуля добиваться доверия и уважения. Ведь все знали, как недоверчиво относились к тем, кто был в плену. Артемий Андреевич работал грузчиком в сельпо, ходил за лошадьми. Евгений помогал отцу. Ему было уже 16 лет, он подрабатывал с отцом на ремонте слапихинской школы, брался за любую работу. Мать трудилась дояркой и на полевых работах.
Вся семья мечтала о своем доме. Наконец правление колхоза решило дать им на хуторе Шувалов небольшой домик, который они постепенно выкупили у колхоза, сами его отремонтировали. Члены семьи добились уважения и признания у прямухинцев честным, добросовестным трудом. Евгений достойно отслужил в Советской Армии. Встретил и полюбил трудолюбивую и самую веселую певунью Любушку. В 1956 году сыграли свадьбу.

Любовь

Любовь Спиридоновна родилась в 1929 году в Прямухине. Отец — участник Первой мировой войны, пришел домой из Австрии с медалями. Одну из медалей продал и построил дом на окраине Прямухина. В 1933 году у них все отобрали в колхоз: коня, сеялку, землю.
В 1937 году отец купил сруб в Прямухине и снова построил дом. К тому времени у них было уже трое детей. А чтобы содержать семью, пришлось ехать на заработки в Ленинград (эвакуироваться оттуда не успел и в 1942 году умер от голода). Любе исполнилось 13 лет. Пока был жив отец, он через знакомых поездом присылал им посылки. Мать работала свинаркой в колхозе, держали корову. Тяжело, но как-то перебивались. Все дети в меру своих сил трудились.
В 1941 году в полдень, во время дойки коров прибежала к их дому Наталья Александровна Шувалова с криками: «Война! Война!» С этого дня и этого крика вся жизнь перевернулась.
Старший брат Павел вместе с Николаем Горячевым ушел в партизанский отряд и погиб в том же бою, что и Николай, 24 апреля 1943 года. А было Паше всего 16 лет.
Люба работала в колхозе. Мужчин не было, а все женщины, в основном, пожилые. Они учили молодежь, как косить, теребить лен, навивать возы, пасти коней и т.д. А еще учиться надо было. В 1944 году Люба окончила 8 классов и снова пошла работать в колхоз. Возила молоко в Заовражье, работала на лесозаготовках (жили в Тараскове), копала картошку, грузила мешки с зерном… Нужно было содержать семью: отец умер, брат Павел погиб, второй брат – больной (порок сердца), два дедушки и две бабушки старенькие, мама тоже нездорова – вся надежда была на нее. Но судьба свела Любу с таким же тружеником – Женей Птюшкиным.
И две судьбы в одну слились…
Спрашиваю Любовь Спиридоновну: «Как же вы познакомились?» А она: «Я доярка, он пастух. Вот так и пошли по жизни вместе». И до сих пор Любовь Спиридоновна не унывает никогда, ни в чем. На праздниках первая запевала. А песен у нее «море разливанное».
После женитьбы трудно было молодой семье начинать жизнь. Надо детей растить, а средств не хватало. Пришлось по совету родственников и друзей уехать под Мурманск. Там оба много и добросовестно трудились. Но им было не привыкать. Это закалило, сделало их сильными. Да еще любовь согревала. За свой труд Евгений Артемьевич постоянно поощрялся руководством почетными грамотами, премиями, ценными подарками, он имеет звания «Ветеран труда», «Победитель соцсоревнования», его портрет помещали на Доску почета. В его трудовой книжке занесено 62 поощрения за труд.
Все хорошо сложилось под Мурманском, но тянуло в Прямухино на обжитое место в свой уютный домик на хуторе Шувалов. Вернулись. Обустроили домик, как теремок в сказке. У дома до поздней осени цветут розы, благоухают кусты жасмина, амурской сирени и т.д. Есть банька и сад. В огороде овощей множество. Во всем порядок.
Птюшкины вырастили четверых детей, которые подарили им семерых внуков и 8 правнуков. Все они почитают дедушку Женю и бабушку Любу, а в летнее время их дом и весь наш хутор радуют звонкими голосами и смехом.

Л. СОЛОВЬЕВА.