НЕСЛЫШНО ПРОЛЕТАЮТ ГОДЫ

В тот далекий летний день 22 июня 1941 года люди занимались обычными для себя делами. Школьники готовились к выпускному вечеру, девочки строили шалаши и играли в «Дочки-матери», непоседливые мальчишки скакали верхом на деревянных лошадках, представляя себя красноармейцами. Никто не подозревал, что и приятные хлопоты, и задорные игры, и многие жизни перечеркнет одно страшное слово – война. У целого поколения, рожденного с 1928 по 1945 годы, украли детство. «Дети войны» — так сегодня называют этих людей. И дело здесь не только в дате их рождения. Их воспитала война…

В деревне Чигариха, что на озере Селигер, жила-была обычная советская семья. И Алексей Матвеевич, и Евдокия Тимофеевна Бажановы работали в колхозе, растили четверых детей. Екатерина Алексеевна Советова, наша сегодняшняя героиня, родилась в 1937 году, и на момент начала войны ей было всего четыре года. Поэтому она не помнит, как провожали отца на фронт. Только со слов своей мамы знает она о том, что папа очень сильно переживал разлуку именно с ней, с Катей.
Всем известно, что в Осташковском районе шли кровопролитные бои, многие деревни были оккупированы. В деревне Чигариха немцев не было, и в саму деревню не попала ни одна бомба. Но рядом, метрах в ста от домов, проходила железная дорога Ленинград-Полоцк, вот она-то и была объектом немецких налетов. «Мама рассказывала об этих налетах, — говорит Екатерина Алексеевна. — Самолеты налетят – солнца не видно, а бомбы сыпятся из них, как из мешка… Лежим мы с мамой на печке, мне очень страшно, я спрашиваю, что это такое? А мама успокаивает меня: «Не бойся, это просто гроза». Клавдия, старшая Катина сестра, ушла за 7 км через лес, в соседнюю деревню к бабушке с дедушкой – понимала, видимо, побольше и очень боялась бомбежек. И, хотя, повторимся, деревню не бомбили, и немцев в ней не было, население было готово к эвакуации: в домах были собраны узлы с вещами, а на огородах – на всякий случай – выкопаны окопы. «Мама на ночь пристегивала нас друг к дружке булавками, — продолжает рассказ Екатерина Алексеевна, — чтобы, в случае паники, мы не растерялись».
Отчетливо отложилось в детских воспоминаниях Екатерины Алексеевны то, как через их деревню все время куда-то шли солдаты. Все в белых маскхалатах, с лыжами… Придут среди ночи и ложатся повсюду – на печке, на полу… Однажды Евдокия Тимофеевна, пожалев их, начала укрывать их фуфайками, полушубками, срочно затопила лежанку… Но тут пришел командир и грозно так скомандовал: «Мать, а ну-ка убрать все! Они на снегу спать должны!»
Еще одно страшное событие врезалось в память нашей героине. «Недалеко от нашей деревни, на станции Горовасица, немцы разбомбили состав с ранеными, — рассказывает Е. А. Советова. – Никогда не забуду висящие на «струнах»-проводах окровавленные бинты». После этого события в районе этой станции железнодорожную линию разобрали. Поезда ходить перестали, перестали и звучать взрывы близ деревни Чигариха. Жить стало поспокойнее. «Мы с братом даже шутили: вон сколько воронок немец наделал – есть, где белье полоскать, — вспоминает Екатерина Алексеевна. – Еще помню, как стоял у нас дома госпиталь. Раненые лежат, стонут, а мы с братом – маленькие ведь еще – бегаем, шумим. Медсестра нас отшлепает, а мы ей в ответ: «Все маме расскажем, она вас выгонит». Тогда медсестра угостит нас печеньем… До сих пор помню, как оно пахло. Мы его долго нюхали, прежде, чем съесть». Потом раненых увезли. Евдокия Тимофеевна навела порядок в доме, и на постой к ней теперь уже встало армейское начальство. Офицеры часто уезжали в штаб, а когда возвращались, сразу садились за стол, доставали свои продукты – пайки — и обедали. Маленькая Катя тоже садилась скорее за стол. Ее спрашивали: «Катя, ты тоже в штаб ездила?» На что девочка отвечала, закрыв личико ручками: «Я кушать хочу». И ее угощали – тушенкой или еще чем.
Как закончилась война, Екатерина Алексеевна не помнит: в деревне не было ни радио, ни газет. Просто однажды пришла к ним в гости родственница из соседней деревни и сказала маме: «Дунь, ты знаешь, что война-то кончилась? Скоро, наверное, Леша придет».
«И действительно, стали возвращаться в деревню мужики, — продолжает рассказ Екатерина Алексеевна. – Больные, раненые — всякие. А нашего все нет и нет». Алексей Матвеевич вернулся осенью 1946 года. Он служил снайпером и в составе своего подразделения воевал на Украине с бандеровцами. Вернулся – контуженый, раненый, но живой!
Дом семьи Бажановых был большим, сложенным из кирпича. И все же он начал разваливаться – давали о себе знать взрывные волны от немецких бомбежек. Надо было срочно что-то предпринимать, иначе обрушивающейся стеной могло придавить детей. «Мы временно перешли в чей-то чужой деревянный дом, — рассказывает Е. А. Советова. — Только успели вещи перенести, старый дом и рухнул. Многие дома в деревне тогда развалились».
Делать нечего, заняли денег, купили, как тогда говорили, стройку в соседней деревне, перевезли и стали строиться.
Алексей Матвеевич был мастер-золотые руки, отличный кузнец. Он сразу же устроился в кузницу, Евдокия Тимофеевна продолжала работать в колхозе. Старшего сына Александра забрали в армию, а Екатерине пришло время идти в школу. Свой первый день в школе Екатерина Алексеевна тоже никогда не забудет. Пришла в класс в чем была: не слишком опрятное платье, босая… Учительница спросила девочку: «Катя, а мама-то знает, что ты в школу пошла?» «Нет, она ушла на работу». Так Катя стала ученицей. Послевоенная жизнь была трудной. Учебники в школе давали по одному на 5-6 человек. Кто успевал прочитать, рассказывал о прочитанном друзьям.
Первые мирные годы были не только трудными, но еще и голодными. Оставила как-то мама Катю присматривать за младшим братом Витей. А он никак играть не хотел, все плакал и просил кушать. «Что же мне делать? – рассказывает Екатерина Алексеевна. – Хлеб, если и есть, то спрятан до ужина – семья-то большая. Полазила я по полками и нашла кусок серого хозяйственного мыла. Сама наелась и Витю накормила». Как же плохо потом было мальчику! И мама Катю отругала: «Что ж ты, такая большая, а сама мыла наелась да брата накормила!»
«Ели все, — говорит Е. А. Советова. – Летом проще было: щавель, трава какая-нибудь. Зимой вот очень тяжело было». И всю войну, и послевоенные годы семья Бажановых держала корову, кур. Но от голода это спасало мало: почти вся продукция уходила на продналоги. Да однажды и без того скудный семейный бюджет подорвало событие, произошедшее с главой семьи. На одном из партийных собраний Алексей Матвеевич имел неосторожность сказать резкие слова в адрес партийного руководства. А «добрые» люди еще постарались «приукрасить» их – вплоть до того, что «… Сталина убить надо…» Стал приезжать к Бажановым какой-то уполномоченный из Осташкова, а с ним и местный чиновник по фамилии Рылкин. Все допрашивали отца, заставляли подписывать какие-то бумаги. Он не подписывал, а Евдокия Тимофеевна отдавала им и деньги, и продукты, что были в доме. «Совсем они разорили нас, — вздыхает Екатерина Алексеевна. – Последний раз пришли, мама и говорит им: «Ну нет у нас больше ничего! Хотите – забирайте его или детей – сил больше нет!» Отстали, слава богу. До «тройки» дело тоже не дошло, но уж очень все это подкосило здоровье отца. Он и так пришел контуженый, а тут и совсем заболел».
Катя очень любила отца, ей было невыносимо больно смотреть на его страдания. Потихоньку, втайне от всех, она уходила на задний двор, вставала на колени и… молилась Богу. «Боженька, — неслышно шептала девочка, — помоги папе, сделай так, чтобы он поправился…»
Семилетку Катя окончила на «отлично». Все лето пробыла дома, помогая родителям по хозяйству, а в начале сентября поехала в Осташков – была у девушки мечта поступить в медучилище. Но никто не подсказал ей, что документы подавать надо было еще в августе, так что пришлось Екатерине возвращаться обратно и продолжать учебу в школе. «Я хоть и училась отлично, но в девятом классе меня оставили на второй год, — продолжаем беседу с Е. А. Советовой. – Дело в том, что, когда наступила пора сдавать экзамены, у нас умер отец, и я не смогла прийти. Пересдать мне не разрешили и оставили на повторное обучение. Обидно было до слез. Потом, правда, все же допустили к пересдаче, и все наладилось».
Пока Екатерина получала среднее образование, медицинское училище из Осташкова перевели в Вышний Волочек. И только ради того, чтобы получить паспорт (из деревни без него не уехать), Катя вместе с еще несколькими одноклассницами поступила в Осташковский ветеринарный техникум. «Как только поступила, сразу поняла – не мое это дело! – рассказывает Екатерина Алексеевна. – Как-то привели нас на практическое занятие на бойню — думала, с ума сойду, всю ночь потом не спала». Но девушка никогда не искала легких путей. И, как бы там ни было, техникум она успешно окончила. Дали ей направление в свой, Осташковский, район, что также не вызвало у нее восторга. Но судьбу ее снова решил случай. Приехал в техникум Роберт Иванович Пихой – по тем временам известный в Кувшинове ветврач. «Как зовут тебя?» — спросил. «Катя», — ответила девушка. «Поехали к нам в Кувшиново, — предложил он, — у нас много предложений по работе».
Вместе с Екатериной учились девушки из Пречисто-Каменки, они очень нравились Кате, были подружками. Это, можно сказать, и сыграло решающую роль.
В Кувшинове Екатерине предложили на выбор три ветеринарных участка: в Тысяцком, Бараньей Горе и Заовражье. Подумав, попробовав, можно сказать, «на вкус» все эти названия, она выбрала Заовражье – просто потому, что красиво звучит. Ее предупредили, что далековато. «Мне все равно», — ответила девушка. Не думала она тогда, в далеком 1959 году, что эта земля станет ей родной…
Встретили молодого специалиста хоть и с настороженностью, но приветливо. Девушка сразу с головой окунулась в культурную жизнь своего нового местожительства: стала участвовать в художественной самодеятельности, много времени проводить в библиотеке. По вечерам, как и во многих деревнях, в Заовражье молодежь устраивала гулянки – этакие вечеринки с гармошкой, частушками, плясками. И на этих мероприятиях Екатерина всегда была «заводилой». Многие местные парни поглядывали на озорную бойкую девушку. Но сердце ее покорил один – Виктор Советов. «Покорил своей добротой, чуткостью, лаской», — смахнув набежавшую слезу, говорит Екатерина Алексеевна.
Свадьбу играли в Ильине. Тут же свекровь купила молодым дом, стали они жить своей семьей. Через год родился сын Александр. Поскольку Екатерина работала ветфельдшером и была востребованным специалистом, долго сидеть в декрете ей было нельзя. Да и отпуск-то декретный в те годы был всего 2 месяца. Куда девать малыша? Свекровь, конечно, предложила свою помощь, но ведь она тоже работала, была еще не на пенсии. «Поносила я туда ребенка какое-то время, но потом свекровь стала жаловаться, что устает. Пришлось искать другие выходы. Мама моя предлагала привезти к ней Сашу, но я не захотела. Можно, конечно, было еще некоторое время посидеть дома, а жить-то на что? Впрочем, у меня и мысли оставить работу не было», — говорит Екатерина Алексеевна. И тут нашей героине снова повезло: ей предложили место в библиотеке. Хоть и зарплата поменьше, зато ребенка можно было брать с собой.
Непростой, трудной была жизнь Екатерины Алексеевны Советовой. Трудной, но очень насыщенной. Она всегда была в центре всех событий села Заовражье и окрестных деревень. Со временем, возглавив партийную организацию колхоза «Заря коммуны», Е. А. Советова достойно выдержала и это испытание. Сейчас Екатерина Алексеевна живет в своем доме в Ильине в компании двух хулиганов-котов. Каждый день ее навещает сын Александр, частыми гостями бывают и сноха Татьяна с внучкой Снежаной. «Зовут меня к себе, а я не хочу, — улыбается Е. А. Советова. – Ведь, когда они приезжают, это праздник, которого я всегда жду. Этим и живу».

С. ГЕРБСТ.