ЖИЗНЬ ПО СОВЕСТИ И ЧЕСТИ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Вторник, 8 октября 2013, 14:12
Люди
Нет комментариев

Мое знакомство с Леонидом Васильевичем Бойковым началось с телефонного звонка в редакцию. Он спросил, откуда я знаю Лидию Николаевну Садовникову, рассказ о которой был напечатан в одном из номеров газеты. «Мы же вместе с ней работали на том восстановительном поезде, — сказал он. – Лида была моей первой любовью». Ну разве можно оставить такое заявление без внимания? И мы встретились с Леонидом Васильевичем.

Детство Л. В. Бойкова счастливым не назовешь, хотя, может быть, оно было таким, как у многих детей того времени. Он был совсем маленьким, когда умер его отец. Мама растила их с сестрой одна, к тому же у нее были проблемы со здоровьем. В то грозное лето 1941 года Леонид с отличием окончил семилетнюю школу и со сверстниками был отправлен в Ранцево на торфоразработки – сушильщиками торфа.
Началась война. Какие там торфоразработки? Почти все ребята уехали по домам. А Леонид остался. Стал подметать мусор возле станции – все копейку какую-то платили. А что было делать? Мама – нетрудоспособная, а с ней еще и сестра… Как только юноше исполнилось 16, он получил паспорт. В это время как раз стали формировать восстановительный поезд, а поскольку парень уже был с паспортом, да и, как говорит сам Л. В. Бойков, находился постоянно на глазах у начальства, его включили в состав этого поезда. «Я был еще совсем мальчишкой – и сразу в это пекло! – вспоминает Леонид Васильевич. – Но ничего, через полгода я был уже достаточно квалифицированным рабочим». В поезде том, по словам Л. В. Бойкова, работали 58 девушек и 2 парня. «Мужчин, можно сказать, вообще не было – только начальник поезда и мы… А восстановили-то всего сколько… Сколько выездов сделали», — продолжает он. Никогда не забудет Леонид Васильевич, как на станции Кувшиново немцы разбомбили поезд, который вез продукты – хлеб, крупу — в сторону Ржева. На всю жизнь запомнился разбитый недалеко от Ранцева состав с лошадьми… «А в той аварии, о которой рассказывала Лидия (на станции Щербово), действительно, колесные скаты разлетались на полтора километра, тонны груза разметало на огромное расстояние, — рассказывает мой собеседник. – Восстанавливать дорогу помогали и местные жители. Работали, не жалея сил, полтора суток не спали. Какая-то женщина позвала нас к себе домой, сказала: «Хоть отоспитесь», и загнала нас на печку – девчонок и меня. Я лежал рядом с Лидией и боялся пошевелиться, боялся дотронуться до нее, хоть и спали мы в телогрейках. Да, другое время было… Прикоснуться к девушке страшно было, не то, что обнять, поцеловать».
Когда восстанавливали ту или иную станцию, все жили, конечно, в поезде, но на самой станции всегда оставался дежурный: не дай бог, украдут инструменты или стройматериалы. Когда дежурила Лидия Зубкова (Садовниковой она стала после замужества – авт.), Леонид приходил к ней «на свидание». «Приду, — говорит он, — мы долго сидим, разговариваем. Вот полночи проболтаем, и я уйду. Не знаю, было ли у нее ко мне какое-нибудь чувство, но в моей душе что-то шевельнулось, что-то зацепило меня. Господи! Нам же было по 16 лет! Я даже не знал тогда, что такое любовь».
Война развела Лидию и Леонида: она осталась в Ранцеве, а он уехал вместе с поездом вслед за фронтом. Правда, однажды они встретились: она приезжала к сестре Зине, которая продолжила свой, не побоюсь сказать, боевой путь. Это было на станции Новосокольники, в 25 км от Великих Лук. Встретились, поговорили и снова расстались. Теперь уже надолго.
А как же сложилась судьба Леонида Васильевича дальше? С восстановительным поездом он прошел всю войну. На той станции Новосокольники он чуть было не погиб. «А дело было так, — продолжает свой рассказ Л. В. Бойков, — мы восстанавливали казарму, которая находилась рядом с железнодорожным депо. Ночевали тоже в казарме. Спим себе спокойно, и вдруг – налет! Именно железнодорожную станцию и депо прилетели бомбить фашистские самолеты. Мы выскочили – кто в чем спал – и бежать. Я бегу, а чуть впереди бежит кто-то из наших. И вдруг страшный грохот, бежавшего впереди словно ножом пополам разрезало, а я, сделав по инерции несколько шагов, упал в только что образовавшуюся воронку – она еще горячая была. Два месяца потом глухой ходил». Надо сказать, что рассказывал об этом случае Леонид Васильевич с улыбкой на губах. Но случай-то ведь совсем не смешной, верно?
Наступил 1945 год. Война подходила к концу. В это время вышел указ о том, что, если кто-то изъявит желание пойти учиться, его демобилизуют. Леонид Бойков такое желание изъявил. Поскольку у него был уже опыт работы на железной дороге, он решил поступать в Московский железнодорожный техникум. До экзаменов оставалось еще три месяца, и Леонид вернулся в Кувшиново. Это время он проработал путейцем на станции.
В техникум поступил легко (школу-то закончил с отличием). «Стипендия у нас была 65 рублей, — продолжаем разговор с Леонидом Васильевичем. – Но в Москве на такие деньги прожить непросто. Вот и питались мы все пшенной кашей. Самое запомнившееся воспоминание: встанем утром, запарим в общей большой кастрюле пшенку и едим все вместе».
Через четыре года получил Леонид Бойков диплом с отличием. Это давало право на поступление в вуз без экзаменов. Походил-походил молодой человек по различным институтам Москвы, да и выбрал военную Академию имени Куйбышева. Заявление его приняли и сказали, что право поступить без экзаменов у него, конечно, есть, но собеседование пройти придется. «Я – скорее снова за учебники. Посидел два дня и пошел, — рассказывает Л. В. Бойков. – Поступил. Это был специальный, «сталинский» набор. Набрали нас 70 человек, надели на нас военную форму… Тяжело поначалу было».
Прошел год. Леонид Бойков в звании младшего лейтенанта приехал в отпуск в родное Кувшиново. Ну как же такому молодцу не сходить в парк на танцы? Конечно же, пошел. И встретил девушку. Он не знал ее имени. Знал только, что она дочь учительницы Нины Федоровны Михайловой. Пригласил на танец. Потанцевали и разошлись. В следующий раз все повторилось. Потом еще, еще… Однажды, придя в очередной раз в парк, увидел Леонид на танцполе «свалку» — несколько молодых парней драку устроили. Подошел посмотреть и увидел знакомую уже девушку в слезах. «Что случилось?» – спросил у нее. «Да брата моего бьют», — ответила та. «А у меня после тяжелой работы на железной дороге сил-то много было, — улыбаясь, говорит Леонид Васильевич. – Разнял всех, вытащил этого брата – он не очень взрослый еще был, и проводил их до дома». Теперь уж и познакомились. Девушку звали Галиной, а брата Владимиром.
В следующий раз на танцах Леонид и Галина встретились уже как добрые знакомые. Они не только танцевали весь вечер, но и говорили, говорили… Леонид рассказал, что учится в военной академии, что имеет звание младшего лейтенанта. «Ну раз уж стал офицером, пора и жениться!» — со смехом ответила Галина. Молодой человек не придал значения ее словам и, отгуляв отпуск, уехал в Москву.
Продолжал упорно учиться, но где-то в глубине души слова девушки остались. Через год Галина окончила текстильный институт и уехала по направлению в Ярославль. Как найти девушку, Леонид не знал. Поделился своими переживаниями с сестрой. «И надо же было такому случиться: моя сестра встретила сестру Галины! – продолжает рассказ Л. В. Бойков. – В общем, адрес был получен». Через некоторое время сыграли свадьбу. Галина, имея на руках свидетельство о браке, уволилась с предприятия в Ярославле и переехала к мужу.
В 1956 году Леонид Бойков закончил академию и был направлен на службу в Ленинградский военный округ. Прослужив там 15 лет, был переведен под Москву. В запас уволился в звании майора после 50 лет, но на пенсию не пошел – просто нашел другую работу и трудился еще много лет. Вместе с женой Галиной Александровной вырастили дочь, которая теперь уже сама бабушка.
Сейчас Леонид Васильевич живет в Кувшинове, в своем доме. У него прекрасный, обустроенный участок, он с удовольствием выращивает на нем различные овощи. К сожалению, супруга его умерла от инсульта. «Я очень хотел бы встретиться с Лидией, — говорит Л. В. Бойков, — поговорить, вспомнить общих знакомых… Может быть, смогу помочь ей восстановить справедливость – получить звание участника войны… Ко мне обращались несколько человек, я писал для них свидетельские показания об их участии в восстановительном поезде».
Вот такая история получилась.