«Глубоко порядочный человек, самый добрый, любящий дедушка»

Таким остался в памяти внучки Екатерины Ожеговой ее любимый дедушка и наш знаменитый земляк С.И. Ожегов.

Е.С. Ожегова родилась 14 июня 1958 г. в Москве в семье исследователей Юго-Восточной Азии, доктора архитектуры, профессора МАрхИ С.С. Ожегова и кандидата искусствоведения, востоковеда Н.И. Ожеговой (урожденной Костиной). Окончила Московский архитектурный институт. Работала архитектором в проектных институтах, занималась реконструкцией исторических ансамблей московских больниц. Какое-то время жила и работала в КНР. Там участвовала в проектировании и строительстве парка «Окно в мир» в Пекине. Вернувшись на Родину, писала книги, читала лекции, преподавала, проектировала. В настоящее время является профессором кафедры «Ландшафтная архитектура» МАрхИ.

Дед ушёл из жизни неожиданно, я на тот момент – 6-летняя девочка. О нём я помню только отдельные яркие моменты. Старая коммунальная квартира на Смоленке. Очень хорошо помню длинный двор, ведущий к дому от Садового кольца. С Садового во двор вела широкая подворотня с большими колоннами. Дом находился в самой глубине двора. Когда мне ещё было четыре года, моего отца командировали в Бирму помогать строить новую свободную жизнь людям, столетие бывшими колонией Английской империи. Это такое время, 60-е, за границу отправились многие советские специалисты строить плотины, больницы и институты в бывших колониях, освобождавшихся одна за другой. Страна далёкая, и папа с мамой уехали, оставив меня с  дедушкой и бабушкой.

В квартире на Смоленке помню длинный коридор, куда выходили соседские двери и где стояли огромные сундуки. Наши комнаты являлись смежными. В первой комнате-гостиной стояли диван и стол. Письменный стол деда – во второй комнате за шкафом. Дедушка напевал такую песенку:

«В кабинете дяди Вани,

Там, где кресла и шкапы,

Жили в маленьком диване

злые жёлтые клопы.

Их травили газами,

керосином мазали –

Ничего не помогало.

Сыпь не сыпь, лей не лей!

Всё, что в битвах выживало,

Становилось только злей».

Клопов я не видела, и они представлялись мне чем-то очень вредным, как и «сексоты», которых шумовкой вылавливали из бульона. На столе у деда всегда лежало множество бумажек со словами. Трогать их было категорически запрещено. Если Анна Егоровна, дорогая моя няня Нюра, вытирала пыль – нарушала научный беспорядок. Дедушка громко и очень строго возмущался: «Это варварство!». Нюра отвечала: «Какое-такое варварство?!».  Ещё жил с нами большой пушистый кот Путя, он занимал особое место в быту и был старше меня. Помню, с каким нетерпением ждала, когда дедушка и бабушка вернутся с Рижского взморья. Они уезжали отдыхать туда к знакомым. С дедом мы писали письма родителям в далёкую Бирму, точнее, писал дед, а я рисовала. На рисунке изображалась Русская земля, по которой ползла сороконожка, Африка, а между ними Болгария. «Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех!» – любимая песня деда. Потом я уехала в Бирму с родителями, наладившими там свой быт и уже не боявшимися непривычного климата, змей и джунглей.

За два года до смерти деда ему дали квартиру в новом районе Ленинского проспекта. Они с бабушкой переехали на улицу Губкина, где у деда впервые в жизни появился собственный кабинет. Отбыв за границей положенный срок командировки, мы с родителями вернулись домой в нашу квартиру в Девятинском переулке, и меня стали «подбрасывать» к дедушке с бабушкой на выходные.

Вот дед сажает меня перед телевизором, передают речь Хрущева. Передо мной тарелка каши. «Ешь, – говорит дед, – Хрущёв смотрит на тебя». Я ем и удивляюсь: как это такой занятый человек, как Никита Сергеевич Хрущёв находит время на моё воспитание?! Вместе с дедом мы весело маршируем по комнате и поём революционные песни, «Мы красные кавалеристы…». Он рассказывает мне про Красную армию, а потом про великого путешественника Миклухо-Маклая, про его жизнь среди туземцев, и Миклухо-Маклай, смелый как красноармеец, становится моим героем на долгие годы. А потом дедушка неожиданно заболел, он был по-прежнему весел, но лежал в кабинете на диване, а я прикладывала к нему бумажную кардиограмму.

Уже намного позже, повзрослев, я осознала, насколько глубоко порядочным, сильным, самостоятельным, бесконечно преданным своему делу и принципам свободы, правды и справедливости был мой дедушка. Началась Великая Отечественная, он со своим верным другом Александром Александровичем Реформатским в первые дни записался в ополчение. Получил бронь, но уезжать из прифронтовой полосы отказался, дописывал тогда словарь и стерёг институт. Мужественно пережил написанный на него в послевоенный год донос. Многое ему, честному и принципиальному человеку, пришлось пережить. Зависть и клевета преследовали его даже после смерти. Он был свободным человеком, не скованным никакими системами, честным и верным только науке и справедливости. Он никогда не обижался на жизнь и всегда отстаивал свою позицию филолога, подчас идущую вразрез с социальным заказом, но не с собственной совестью.

Фамилия Ожеговы принадлежит рабочему Уралу. Предки Сергея Ивановича трудились на заводах известного промышленника Демидова. В семье Ивана Григорьевича, деда Сергея Ивановича, было 13 детей, десять дочерей и три брата. Все они благодаря Демидову получили высшее образование. Вклад, сделанный Демидовым в образование нашей семьи, оказался полезным для Отечества. Зинаида Ивановна Ожегова стала хорошим биологом, работала с Вавиловым, участвовала в создании «Института прикладной ботаники и новых культур» в Петербурге, её сёстры стали геологами, учителями и врачами, братья – инженерами и архитектором. О каждом и каждой из них можно рассказать свою историю.

Отец Ожегова, Иван Иванович, стал инженером и приехал жить и работать в Каменное (ныне Кувшиново) на фабрику инженером-технологом. Его супруга, мама  дедушки Александра Фёдоровна – уроженка города Опочки, трудилась акушеркой в Каменном (Кувшинове). Она была внучатой племянницей протоиерея Герасима Петровича Павского, филолога и переводчика библии на русский язык. Вернувшись с фронтов Гражданской войны, Сергей Иванович женился на Серафиме Алексеевне. Моя бабушка была филологом и преподавателем. В 1920-е она воспитывала беспризорников и работала с педагогом Сорокой-Росинским. Мне всегда казалось, что она похожа на Эланлюм из знаменитого фильма моего детства «Республика ШКИД». Предки Серафимы Алексеевны были духовного звания, отец, Алексей Алексеевич Полетаев, служил священником в городе Луга на железной дороге Москва-Петербург.

Когда перебираешь старые письма и фотографии, приходит понимание, насколько коротка и полна человеческая жизнь. Как важен каждый поступок, каким бы незначительным он не казался. Сохранились многочисленные блокноты деда, где он тщательно записывал первые слова своего сына и моего отца.  Была в них, к примеру, такая запись: «Что же ты наделал?» Ответ Серёжи: — «Маленький и глупый!». Прошло почти сто лет, и вот мой внук Данила так же отвечает на сделанное ему замечание: «Что же ты наделал!?» – «Маленький и глупый!», а ведь этот ответ я прочитала потом в дедушкином блокноте! Что это? Наверное, так и живёт язык, незаметно передаваясь из поколения в поколение вместе с любовью, семейными ценностями и отношением к окружающему миру. Хрупкий, как бабочка, и прочный, как жизнь.

Род продолжается, род наших дорогих и любимых людей, – рассказала отдельные моменты воспоминаний из жизни и собственных суждений в беседе с нами Екатерина Сергеевна.

Великий ученый-лингвист С.И. Ожегов, чьи труды на все времена, для всех, кто бережно относится к сокровищам родного языка. Ими, своими бесценными работами, он увековечил память о себе. А что же мы, потомки, сделали для этого? Ведь до сих пор, к великому сожалению, на доме в Москве на Смоленской, где жил и трудился Сергей Иванович, не установлена в честь него памятная доска. Обрушился дом и на его малой Родине, где родился филолог, в Кувшинове. Средств и возможностей, чтобы его восстановить или хотя бы как-то обустроить это памятное, исторически значимое место, на сегодняшний день, как мы понимаем, тоже не имеется. Хорошо, что память о нем продолжают чтить и его земляки, и люди разных статусов, государственные деятели, молодежь городов России и зарубежья. Ежегодные конференции, круглые столы, встречи… Совсем скоро ожидаем празднование 125-летия со дня рождения Ожегова. Но на этом останавливаться нельзя. История не прощает забвения.

Анна СЕРЖАНТОВА