ЖИЗНЬ ПО СОВЕСТИ И ЧЕСТИ

Среда, 21 августа 2013, 13:17
Люди
Нет комментариев

В чем смысл жизни? Об этом задумывались и греческие философы, и восточные мудрецы, и современные ученые. «Для чего я живу?» — этот вопрос хоть раз задавал себе всякий думающий человек. Наша сегодняшняя героиня – настоящая женщина, настоящая мать. Смысл ее жизни – любовь. Во всех ее проявлениях: к Родине, к мужчине, к детям, внукам…

Дом Лидии Николаевны Садовниковой встретил нас пьянящим запахом малинового варенья. В этот момент мне показалось, что душистее лесной малины нет ягод! «Неужели сами ходили в лес?» — с порога поинтересовалась я. –«Да нет, дочка принесла», — добродушно отвечает хозяйка. Мы проходим в комнату, Лидия Николаевна ставит перед нами миску свежесобранных ягод.
Родилась Лидия Николаевна Садовникова (в девичестве Зубкова) в деревне Выставка Селижаровского района. Росла в очень большой и дружной семье. «Сейчас, бывает, погляжу – и есть-то двое детей, да все не ладят между собой, все что-то делят, — говорит она. – А мы росли – «тройные» дети, и никто никого не обижал!» И объяснила нам, что такое значит «тройные». И у Николая Гавриловича, и у Анастасии Никитичны этот брак был вторым. «Мама вышла замуж, имея дочку, — поясняет Л. Н. Садовникова, — ее первый муж погиб в германскую войну. А папина жена умерла через год после рождения второго ребенка. Уж как они нашли друг друга… И нас пятерых сестер нажили. Бывало, сядем за стол – десять человек!»
Годы Великой Отечественной войны наложили отпечаток на судьбы всех людей. Лидия Николаевна тоже с болью вспоминает то время. Деревня Выставка несколько раз переходила «из рук в руки». Во время оккупации немцы ходили по домам и высматривали для отправки в Германию молодых парней и девушек. Родители скрывали своих детей как могли. «Мама наряжала нас в старушек, — рассказывает Лидия Николаевна. – Завяжет головы платками – от бровей до подбородка, мы сядем на лавку, возьмем прялки и прядем. Когда немцы заходили, мы в их сторону старались не смотреть, вдруг по глазам поймут, что не старушки…Хорошо, хоть не стреляли, а только еду отбирали. У нас во дворе гуси бегали, они им сразу головы оторвали».
Бои в Селижаровском районе были жестокие и, заняв в очередной раз Выставку, фашисты выгнали всех жителей из домов, а саму деревню подожгли. Как сейчас помнит Лидия Николаевна направленные им вслед дула автоматов и окрики: «Идите к Сталину!» Одно успокаивало: не сожгли деревню вместе с людьми. «Вот и пошли мы кто куда, — продолжает рассказ Л. Н. Садовникова. – Где-то километрах в восьми жила одна из наших сестер, к ней мы и отправились». Но на постой сестра их пустила не сразу: у них в доме скрывались партизаны. Лишь только после их ухода смогли Лидия и ее родственники расположиться в доме. Прожили они здесь до февраля 1942 года. Потом отец с матерью решили возвратиться обратно в Выставку. «Хотя куда там было возвращаться-то, — вздыхает Лидия Николаевна, — от деревни-то одно пепелище осталось… Они там домик кое-какой построили и жили. А мы с сестрой пошли в Кувшиново искать работу.» Так Лидия и ее сестра Зинаида оказались в Ранцеве. Вернее, не совсем в Ранцеве. До 1944 года девушки и работали, и жили в поезде. Это был ремонтный поезд, на нем возили рельсы и шпалы для восстановления разбомбленных путей. «Господи, — говорит Л. Н. Садовникова, — мне ж всего 16 лет было, как я умудрялась такие тяжелые рельсы поднимать? И ведь не бросишь – все носят, и я ношу». За работу давали продуктовые карточки, а позже еще и дополнительный паек. Так, например, стакан соли можно было обменять на литр молока. А потом, когда уже был открыт «второй фронт», эти доппайки содержали американскую тушенку и красную рыбу. «Но и работа, — вновь повторяет Лидия Николаевна, — была очень тяжелая. Однажды на перегоне Щербово — Бакунино разбомбили поезд. А он вез муку, соль, табак да восемь вагонов снарядов. От вагонов остались одни щепки, колеса разлетелись на несколько десятков метров. Мы двое суток пути ремонтировали!»
Что ж, война уходила все дальше, дальше надо было ехать и восстановительному поезду. Когда начальство объявило, что надо переезжать в Латвию, Лида, как и все местные девушки, не поехала, осталась в Ранцеве. И так уж судьба распорядилась, что не осталось у нее никаких документов, свидетельствующих о работе на восстановительном поезде.
Замуж Лидия вышла за Михаила Садовникова – фронтовика, офицера. Родились сын, дочь, потом еще сын. Отправляя старшего сына в армию, родители давали ему наказ: «Как бы ни была служба тяжела, никогда не предавай Родину!» И Геннадий помнил эти слова все годы службы в Чехословакии. Когда младшему сыну Алексею исполнилось 12 лет, Михаил тяжело заболел: рак. «Он говорил мне: «Лида, мы двоим старшим не смогли дать должного образования, а Алеше надо дать». Надо-то надо, а сам умирает, — смахнув набежавшую слезу, рассказывает Лидия Николаевна. – Вот уж 35 лет без него живу…»
Алексей все же поступил в техникум, успешно его окончил. Перед службой в армии по направлению военкомата выучился на шофера. И уже теперь ему давала Лидия Николаевна свой материнский наказ верно служить Родине.
По долгу своей работы мне приходится очень много общаться с людьми, причем с людьми разными – и по возрасту, и по положению, и по жизненным позициям. Вот, например, для Лидии Николаевны Садовниковой сказать «будь верен своей Родине, не предавай ее» значит не высокие слова произнести, это смысл ее жизни, ее кредо, ее истина, с которой она живет всю свою жизнь. И Родина для нее – понятие очень широкое, это — земля, на которой мы все живем, это — поселок Ранцево, это — ее дом, семья. «Почему не вышли второй раз замуж?» — такой вопрос чуть было не сорвался с моих губ. Но я вовремя поняла: это для нее тоже Родина, как она может предать ее – предать мужа, которого любила всем сердцем, предать детей, которые есть частичка их отца… Маленькая, хрупкая женщина, но она из тех, что и «коня на скаку остановит», и «в горящую избу войдет» ради тех, кого любит. И даже умирать подождет, потому что к кому же тогда будут прибегать проказники-правнуки? Да и кто сварит для них самое вкусное на свете малиновое варенье?