СТАЛ СУДЬБОЮ ПУТЬ ТРУДОВОЙ

Наша героиня принадлежит к тому поколению людей, детство которых совпало с Великой Отечественной войной, юность – с порой возрождения страны после военной разрухи. Антонина Николаевна Романюк 1931 года рождения. Сама не знает, как ей, десятилетней девчонке, удалось выжить в оккупированной немцами под Ржевом деревеньке, потеряв в то время мать, потом похоронив отца, встать на ноги и получить профессию в тяжелые послевоенные годы. Она прошла большой и славный трудовой путь от механика машинно-тракторной станции (МТС) до преподавателя спецдисциплин в Кувшиновском ремесленном училище (РУ-4, позже – СПТУ-12).

Кстати, нелегкую и совсем не женскую специальность механика по ремонту сельхозтехники Антонина Николаевна выбирала не сама, этот выбор за нее сделала жизнь – нелегкая, послевоенная. Почти четыре десятка лет она отдала ставшей любимой работе преподавателя. Вместе с супругом они воспитали троих детей: всем дали образование и путевку в жизнь. Радуют бабушку с дедушкой трое внуков и внучка. Антонина Николаевна с мужем прожила долгую мирную и счастливую супружескую жизнь: в следующем году они будут отмечать бриллиантовую свадьбу – 60 лет рука об руку. Вспоминая пути-дорожки жизненного лабиринта, А. Н. Романюк рассказывает нам о своей судьбе.
Детство – ужасы оккупации
Родилась наша героиня в деревне Станы (позже Дьячино) Ржевского района. Родители трудились в колхозе. Отец слыл известным в округе столяром-мастером. В многодетной семье жили дети отца от первого брака и Тоня с маленьким братом. Детство Антонины Николаевны, по ее словам, было простое – деревенское, трудовое: помогали родителям и в поле, и во дворе, играли со сверстниками, бегали купаться на речку…
-Мирная жизнь закончилась, когда война пришла к нам в дом. В 1941 году немцы оккупировали ржевскую землю, в том числе и нашу деревню, Ржев полыхал огнем. Сначала фашистские захватчики расселились в деревне по домам. Мама их обстирывала, готовила им еду. Нас всех загнали на печку. Кормились мы втихаря тем, что успели спрятать или закопать в земле на огороде. Хлеб немцы у нас отбирали. Мама краюшки драгоценного хлебушка привязывала нам между ног, чтобы совсем не умереть от голода. Немцы зверствовали, правда, среди них, как и среди русских, были разные люди. К примеру, в нашем доме какое-то время жил немецкий врач. Ночью часто привозили раненых немецких солдат – они кричали и стонали, а мы сидели на печке, замерев от страха. Этот врач иногда угощал нас шоколадом. А фашистский переводчик – поляк по национальности, гнал нас, ребятишек, в лес, заставлял вставать на колени и быстро передвигаться, при этом гавкать как собачки, имитируя охоту. Фашисты пришли в наши края очень быстро, поэтому люди не были готовы к такому молниеносному вторжению. У нас в доме висела фотография маминого брата в военной форме. Заметив это, немец схватил маму за горло и стал душить, наверное, так и убил бы ее, если бы его не отвлекли по срочному делу пришедшие солдаты. Помню, как убили моего дедушку. Он плохо слышал. Шел однажды по улице к нам домой. Немцы стали кричать, чтобы он остановился. А дедушка-то глухой, тогда они взяли и застрелили его. Эти ужасы живут вечно в моей памяти. Также расстреляли нашего родственника, молодого парня. Он вместе с двумя друзьями бежал из Ржева к нам в деревню, не зная, что у нас тоже стоят немцы. Сначала фашисты заставили ребят наносить воды из речки, чтобы напоить и накормить лошадей. Нас в это время угнали в другую деревню. Позже, как рассказывали соседи, ребят нашли на дороге расстрелянными. Старшая сестра Зина тоже погибла во время оккупации. Немецкий патруль даже в туалет не пускал без сопровождения. Она очень стеснялась, боялась, вышла на крыльцо, а немец кричит и показывает: садись, мол, тут и делай свои дела. От ужаса Зина рванула назад в дом, но тут рядом ударила наша «Катюша». Зина умерла на месте от разрыва сердца. «Господи, как же выжили мы тогда?!» — думаю я об этом по сей день. Позже всю деревню немцы согнали в один дом, и никуда не выпускали. Люди, изможденные голодом, холодом, страхом ожидания смерти, сидели, лежали друг на друге – кто где притулился. Многие болели, умирали. Я тоже в это время перенесла тиф. Потом ходила с лысой головой: волосы почему-то долго не отрастали. Видимо, от измождения и истощения. Затем немцы стали гонять нас из одной деревни в другую. Заставляли останавливаться в селениях, находящихся вблизи Ржева, где шли сильные бои. Жили мы в сараях, погребах. В 1942 году мама уже почти не передвигалась от болезней и голода. Папа, перенесший в своей жизни первую мировую войну, тоже болел. Мы бегали в поисках еды по округе. Сердце и сейчас болит, когда перед глазами встают картины, как мы ходили в соседние деревни с протянутой рукой. Где-то что-то подадут, а чаще открывали дверь и говорили: «Пусть Бог вам пошлет». Ах, как же было и стыдно, и горько, и обидно, а есть-то хочется. Тогда мы бежали к немецкой солдатской кухне и вставали в очередь. Иногда нам плеснут супу, хлеба дадут, или прогонят, слава Богу, что не убьют. Отмечу, что среди русских, наших односельчан, были и предатели. Часто друг друга сдавали немцам, показывали, где прячутся их соседи, где укрыты съестные припасы. А после оккупации много в лесах бегало русских, которые скрывались, чтобы не попасть на фронт. Они приходили в деревни и разбойничали. Вот таким страшным запомнилось мне мое детство в Великую Отечественную. Сразу после оккупации, в 1943 году, умерла от голода мама. Я до сих пор не могу понять, что тогда спасло нас, как мы выкарабкались? – начала рассказ о своей жизни Антонина Николаевна.
Хотела в медики пойти, а пришлось – в механики
После оккупации семья Антонины вернулась в родной дом в Станы. Он уцелел, потому что немцы уходили в спешке и сжечь избы в деревне не успели. Врагов с ржевской земли наши войска прогнали, но какой ценой? Все было разрушено, вокруг — бесчисленное количество погибших советских солдат.
— Останки трупов лежали в лесу и на опушках даже спустя год после оккупации. Мы бегали в лес за ягодами. В местах, где находились останки солдат, росла очень крупная земляника. Мы ее собирали и если, не брезгуя, потому что голод страшнее. Навсегда осталось в памяти лицо одного убитого русского солдата, увиденного однажды в овраге, он был такой молодой, красивый, со светлыми курчавыми волосами, — продолжает вспоминать наша героиня.
В 1943-44 годах ее отца определили на работу мастером в столярное училище в Ржев. Он как мог поддерживал семью хлебом. Питались дети всем, что найдут в лесу, в земле. Антонина с опозданием на год продолжила учебу в школе в соседней деревне. Но науки голодной и обессиленной девушке давались тяжело:
— Меня сестра с печки кочергой в школу гнала, а я идти не хотела. «Сил у меня нет, сестрица, с крапивных щей учиться», — говорила я ей.
В детстве наша героиня намыкалась, но и юность послевоенная была несладкой. В 1949 году умер отец. Младшего брата забрали в детдом. Осталась Антонина с сестрой Клавдией. Окончила 7 классов. И очень мечтала стать медиком, но судьба распорядилась по-своему.
— Во Ржеве тогда не было медучилища, а ехать куда-то – ни денег, ни одежды. Вот и пришлось мне поступать в Ржевский сельхозтехникум. Девчонки по общежитию делились со мной одеждой и обувкой, на танцы бегала в туфлях на два размера больше – и смех, и слезы. Клавдия к тому времени вышла замуж и уехала. Ездила подкормиться к маминой сестре за 25 километров от Ржева. С горем пополам выучилась я на механика. Честно сказать, «выучилась» — это громко сказано. В училище ведь в ту пору и техники-то не было – один трактор еле «живой» и разломанная автомашина. Так что ремеслу механика нас обучали больше по плакатам, а на практике мы и делать-то почти ничего не умели, — рассказывает А. Н. Романюк.
Жизнь венчает труд
В 1953 году после окончания училища Антонину Николаевну направили по распределению в Ленинградскую машиноиспытательную станцию. Приехала она, а ей там объясняют, что станция еще только строится. Тогда направили молодого специалиста в МТС в с. Мошки Калининской области. Поставили ее трудиться участковым механиком.
— Ох, и тяжело же было мне начинать свою трудовую деятельность. Ведь работы-то я совсем почти не знаю. Ребята все молодые, смеются надо мной, подшучивают. В мои обязанности входил осмотр сельхозтехники и определение поломки. Моталась по полям, в гаражах почти ночевала, изучала трактора, сеялки, плуги, комбайны… Очень хорошим специалистом и человеком был начальник МТС, он мне помогал в работе, и сотрудники поддерживали. Так в процессе практики и научилась я делу механика, стала себя чувствовать уверенно, — замечает в ходе беседы наша героиня.
В 1954 году по распоряжению советского правительства специалистов сельского хозяйства стали направлять в сельхозучилища, чтобы готовить кадры для работы на селе. Так Антонина Николаевна оказалась в Кувшинове. Стала трудиться преподавателем спецдисциплин в Кувшиновском ремесленном училище (РУ-4). Коллектив ее встретил хорошо. Да и учащиеся, в большинстве своем взрослые мужчины, у которых были уже свои семьи, полюбили молодого преподавателя. К каждому из них она искала индивидуальный подход, трудилась на совесть. Преподавательская работа пришлась ей по душе. В 1957 году училище реорганизовали, кстати, позже его еще не раз реорганизовывали и переименовывали – СПТУ-12, ПТУ-12, ССПТУ, СПТУ-47 и т.д. Произошло сокращение штатов. Поэтому пришлось нашей героине искать работу в другом месте: поработала она и воспитательницей в детсаду №1 Каменского ЦБК, и кладовщиком автотранспортного цеха на транспортно-экспедиционном предприятии (ТЭП). Но душа рвалась на любимое место работы. Даже сердце замирало у Антонины Николаевны, когда она видела бегущих гурьбой в училище ребят. В 1964 году ее снова взяли преподавателем в СПТУ-12. Правда, по словам А. Н. Романюк, была глупость с ее стороны, когда по настоянию мужа она снова перешла трудиться в АТК инспектором отдела кадров. Муж хотел, чтобы у жены труд был полегче. Но долго этой скучной бумажной работы Антонина Николаевна не выдержала, сердцем она прикипела к своим ребятам. Года не отработав в новой должности, снова вернулась в родные стены училища. Там верой и правдой она служила святому педагогическому делу вплоть до выхода на пенсию – до 1986 года. Еще 6 лет продолжала трудиться, находясь на заслуженном отдыхе. За добросовестный и многолетний труд она не раз отмечалась благодарностями, почетными грамотами, премиями. Имеет звания «Ветеран труда» и «Ветеран профтехобразования». О своем трудовом пути Антонина Николаевна вспоминает с блеском в глазах:
— Среди моих учеников были всякие – и хулиганы, и прилежные, но с каждым из них я старалась найти общий язык. Бывало, и поговорим по душам, и пошутим, и посмеемся. Особенно усердными в учебе и труде были сельские юноши. Помню, как у нас в училище появился комбайн новой марки. Нужно было быстрее его изучить. Вот садились мы поздно вечером после занятий на трактор и «дрыгались» на нем в деревни района. Проводили с механизаторами обучающие курсы. Жены смеялись: «Как вы с нашими мужиками-то справляетесь?» Ничего, справлялись, и теорию вместе изучим, и на практике технику освоим. Также готовили кадры и для поднятия целины в Казахстане – водителей сельскохозяйственной техники.
Жизнь людей того поколения венчал труд. Всецело отдавая себя любимому делу, они были счастливы. И эти люди работали не ради наживы и шикарной жизни – довольствовались тем, чтобы прожить, и искренне радовались плодам своей работы.
— Мы не ради славы работали, а ради дела. Старались трудиться на совесть, не халтурить. Только жизнь в труде имеет смысл, — добавляет А. Н. Романюк.
О семейных радостях и о личном
Свою вторую половинку, супруга Игоря, наша героиня встретила в Кувшинове. Познакомились они в клубе, в кино. Удивительно, что, по словам Антонины Николаевны, она об этой встрече знала еще с юности. Вот, что она нам поведала:
— Хотите верьте, хотите нет, но еще совсем сопливой девчонкой я с подружками гадала в Святки. И приснился мне мой суженный – высокий морячок. Так и случилось. Игорь служил в морфлоте и только демобилизовался. Я как увидела этого высокого красивого моряка, то сразу вспомнила гадание, и сердце дрогнуло: «Это моя судьба».
Молодые поженились, и в 1956 году у них родился первенец – сын Александр. Сейчас он живет с семьей в Эстонии, трудится на стройке. В 1964 году на свет появилась двойня – Татьяна и Маргарита. Девушки получили высшее образование, тоже создали свои семьи. Татьяна живет и трудится учителем в школе в Краснокамске, а Маргарита — в Петрозаводске, она – программист. Три внука и внучка тоже уже взрослые, Наталья живет в Москве, Дмитрий учится в институте в Финляндии, Игорь оканчивает школу, а Егор учится в 7 классе. Самые незабываемые в жизни события – это, конечно, рождение детей и внуков.
—  Очень жаль, что Сашенька живет далеко, и мы редко видимся. Дочери навещают чаще. Как приедут драгоценные внучки, так и дом оживает. Они такие самостоятельные. С мужем мы вот уже 60 лет живем в мире и согласии. Он – надежный и главная моя опора. Игорь и в молодости был очень серьезный – работал и директором ТЭЦ, и в райкоме партии, и в райисполкоме. Семья у нас была дружная, в ней всегда царили взаимопонимание и уважение. Теперь вот и старость коротаем вместе, слава Богу. Хотя одолевают болезни, мы все же еще держим свой огородик. Очень люблю цветы, весь сад ими засаживаю. Жили и живем мы просто, открыто, по-доброму, радуемся каждому новому дню.
Ради чего мы живем в этом мире? Ради продолжения себя, своего рода, чтобы отдавать частицу себя в труде для блага других. Все у меня сложилось в жизни – замечательные муж, дети, внуки, была любимая работа. Мой труд приносил радость мне и пользу окружающим. Знаете, чем больше в жизни остается за плечами прожитых лет, тем дороже для души становится каждый новый восход солнца. Особенно острым это ощущение становится на склоне лет, когда жизнь идет на закат, а в голове всплывают воспоминания о днях далекой и так быстро пролетевшей юности, даже если она совпала с суровыми испытаниями. Я желаю нашей молодежи учиться и искать в жизни свое место, любимое дело, мерить счастье не деньгами, быть добрее к людям и никогда не знать черного чувства зависти. Тогда жить будет радостно, интересно и с пользой, — поделилась на прощанье сокровенным А. Н. Романюк.

А. ЧИСТЯКОВА