СМЫСЛ ЖИЗНИ СУПРУГОВ ШОФЕРОВЫХ

Все вокруг порушилось в миг. Маленький Женька никак не мог понять, почему так встревожились взрослые и постоянно повторяли слово «война». Вроде бы до этого все было просто и понятно: дом, папа, мама, братья и сестры. И вдруг все рухнуло: отец ушел на фронт, а мать так уставала, работая в колхозе за себя и за мужа, что еле ноги домой приносила. И была такая встревоженная, озабоченная…
А через некоторое время в деревню в Луковниковском районе пришли немцы. Что с них пятилетнему мальчишке? Ну ходят, ну командуют, главное, не высовываться. Но самый большой ужас настал, когда гитлеровцы начали отступать. Конечно, умудренные жизнью старики предупреждали, что надо рыть землянки, прятать животину, но только не все их слушали. Поверили, когда запылали дома, а гитлеровцы выгоняли из хлевов коров и расстреливали из автоматов. Так пятилетний Женька столкнулся с хваленым немецким «орднунгом» и наконец понял, почему так плакали взрослые, услышав слово «война».
Я сижу в тщательно обустроенном доме Шоферовых, где буквально во всем видна забота хозяев, и растерянно молчу, когда вижу, как взрослый мужчина плачет. Причем такой крепкий, в обычной жизни спокойный работяга, которому любой нынешний передовик позавидует, достаточно перечислить все его награды за труд. Но об этом немного позже. А пока, успокоившись, Евгений Александрович продолжает свой рассказ:
— Вот так мы за несколько часов лишились и дома, и пропитания, даже картошка в подполе сгорела.
Семья отчаянно голодала, в буквально выжженной округе трудно было найти что-то съестное. Мать, чтобы спасти ребят от голодной смерти, пошла по миру, добралась до Заовражья, где ей добрые люди подсказали, что в колхозе очень и очень нужны работники, а в соседней деревне Большое Ильино есть свободные избы. Все устроилось наилучшим образом: дали ей домик, выделили лошадь, чтобы перевезти семью. Так Шоферовы оказались в нашем районе.
— Отец к тому времени погиб, старший брат ушел добровольцем на фронт, — продолжает рассказ Евгений Александрович. – Мать с утра до ночи в колхозе ломила, а мы уж тут как могли управлялись. Потом из Ивановской области, куда угоняли скот, вернулась сестра. За хорошую работу в эвакуации выдали ей теленка, вырастили корову, продали и купили домик-гнилушку. И очень радовались: все же свое жилье появилось. А проучиться мне всего три класса удалось, потом в колхоз работать пошел: надо было матери помогать, тогда ведь не очень щедро на трудодни давали, голодновато жили. Так и работал до самой пенсии и еще 6 лет после нее…
Правда, попытался Евгений Александрович обустроить жизнь лучшим образом: уже после войны удалось ему устроиться на нашу фабрику. Поскольку специальности у него не было, а здоровья хватало, то и работа досталась ему тяжелая. Строил гаражи, мастерские, кормокухню в подсобном хозяйстве на Баховке, затем его перевели на фабрику в транспортный цех грузчиком. Никакой механизации тогда не было, все делалось вручную, поэтому доставалось парню будь здоров.
Немногим легче была жизнь и у его супруги Екатерины Ивановны. Родилась она тоже в Луковниковском районе, повезло только в том, что отец незадолго до оккупации перевез семью к родственникам в деревню Пекешево Заовражского сельсовета. Поначалу казалось, что попали, как говорится, из огня да в полымя! Фронт проходил всего в десятке-полтора километров от деревни. Проходили через нее на передовую солдаты, а навстречу им везли раненых. Скот из колхоза угнали в ожидании худшего. Но обошлось, наступление немцев было остановлено. Только жизнь-то была полуголодная, полураздетая, лишенная по сути нормального детства. После победы тоже немногим лучше стало: надо было восстанавливать страну, поэтому колхозные закрома чуть ли не под метелку выметались. Но все же Екатерине удалось закончить семилетку, а дальше – в колхоз, паспортов-то деревенским не давали, а без них куда уедешь. Это парням было полегче: отслужат в армии, получат документ – и вольны в своей дальнейшей судьбе.
— Мама у меня дояркой работала, — рассказывает Екатерина Ивановна, — причем до тех пор, пока руки не стали ведро удерживать. Вот и я по ее стопам пошла. Сначала за телятами ходила, потом на ферму взяли, там до 1991 года и работала – 41 год стажа. Старались, чтобы надоить побольше. Тогда же все вручную делали: и доили, и кормили, и чистили. По 13-14 коров в группе держала, по тем временам многовато, а телята пойдут, вообще впору с фермы не уходить. А поскольку молоко у коровы, как говорят, на языке, из сил выбивались, но тянули воз, чтобы было что получить. Особенно, когда поженились, дети пошли, о собственном доме надо было думать…
Только кажется, немного лукавит Екатерина Ивановна, не столько ради заработка, не жалея сил, трудилась, а чтобы перед людьми стыдно не было. И люди оценили ее старание. Свидетельством тому – орден «Знак почета», медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина» и множество Почетных грамот.
Не менее внушительный список наград и у Евгения Александровича. Не считая нескольких свидетельств о присвоении звания ударника пятилеток, медали «За преобразование Нечерноземья», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина».
Кому рассказать, что стоят награды советских времен, только человек их поколения отнесется с пониманием. Это теперь в редких местах, где пришли инвесторы, есть современные механизированные животноводческие комплексы, а тогда.
— Взяли мы с напарником Александром Сухановым 100 телят, — рассказывает Александр Евгеньевич, — а это значит — с утра запарь им муку, напои, почисти навоз. Потом косу в руки и накоси зеленки, привези, раздай, напои, убери навоз. А последний убирался простым способом. В проход складываешь, потом в транспортерную тележку грузишь и толкаешь изо всех кишок до конца телятника, чтобы потом сбросить. Затем съезди на мельницу, намели зерна, привези, а потом опять вечером по тому же кругу, платили-то с привесов…
Чувствую, что разговор все о работе вертится, хотя интересно, пытаюсь сменить тему:
— А как друг друга нашли, ведь вместе уже 55 лет рука об руку по жизни идете?
— Да случайно, — охотно вспоминает Екатерина Ивановна. – Тогда хоть и бедновато жили, зато весело: то в одной деревне гулянка, то – в другой. 5-7 километров – не расстояние было. Так вот и познакомились. Потом в сельсовет сходили, расписались, родители столик собрали, чтобы отметить, и зажили…
Сначала молодые жили у матери мужа, в 1975 году купили сруб, перевезли и стали обустраивать свой дом. Именно обустраивать, потому что все в нем, и снаружи, и внутри, устроено с любовью, аккуратно, добротно. Во всем чувствуются умелые и заботливые руки хозяина и хозяйки.
— В чем же секрет семейного счастья? – пытаюсь развить тему.
— Помнить, что хозяин в доме муж, — отвечает Екатерина Ивановна, — поэтому по пустякам не ругаться, а стараться вместе все решать. А еще вина поменьше пить, да работать побольше…
Ну вот опять про работу. Хотя вряд ли можно их упрекнуть в этом. Потому что, как задали им в детстве родители непосильный темп, так они его и держат. Помимо того, что в колхозе не столько за деньги, а как велит совесть выкладывались, так еще и дома хозяйство держали. Одно время — две коровы, потом – одну, а поросят, кур — всегда. Даже сейчас. И детей своих к этому приучили. Правда, дочь уехала в свое время в город, но сын остался. Сначала работал в колхозе трактористом, потом – шофером. И если взглянуть на районные газеты прошлых лет, то без труда среди передовиков производства отыщешь в них фамилию Сергея Шоферова. А когда стало с работой в колхозе напряженно, Сергей с супругой Татьяной завели солидное подсобное хозяйство.
Долго мы сидели в уютной комнате Екатерины Ивановны и Александра Евгеньевича. С гордостью поведали они, что у них внук, 3 внучки, 2 правнука и 3 правнучки. Поделились бытовыми проблемами, одна из которых – дрова на зиму. Правда, теперь, по их утверждению, она благодаря предпринимателю В. Жукову почти исчезла. И всякий раз разговор возвращался к работе. И ничего тут не поделаешь. Такое уж это поколение, для которого работа – смысл жизни.

Е. КОЛЬЦОВА.