Река жизни Михаила Иванова

Среда, 18 февраля 2015, 15:07
Люди
Нет комментариев

Бежит время… Минуло уже более семи десятков лет с того незабываемого и страшного дня, когда настежь распахнулись огромные – от Баренцева до Черного моря – двери войны. Много воды унесло течение времени с тех пор. Заросли «шрамы» окопов, исчезли пепелища сожженных городов и деревень, выросли новые поколения. Но в человеческой памяти 22 июня 1941 года осталась не просто как роковая дата, но и как рубеж, начало отсчета долгих 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны.

Сегодня мы даже и представить себе не можем, что чувствовали люди во время войны. Большинству из нас непонятно: как это – не иметь куска хлеба ни сегодня, ни завтра и неизвестно, сколько еще дней. Именно такими – вечно голодными запомнились первые годы войны Михаилу Александровичу Иванову, жителю деревни Каравайцево. Он был вторым из троих ребятишек в семье. Его родители работали в колхозе, отец, Александр Васильевич – бригадиром, мама, Екатерина Николаевна – сначала дояркой, а после появления младшей дочери перешла в бригаду: уходя на дойку, не знала, с кем оставить ребятишек. Колхозный труд был нелегким: землю обрабатывали на лошадях тяжелыми плугами и боронами, пахотные площади постоянно расширялись, а для этого приходилось вручную корчевать леса. В конце 30-х годов Александр Васильевич уехал на работу в Ленинград, да там через год и пропал, один раз только и побывав дома в отпуске.
Когда началась война, Михаилу было всего восемь лет. Немецкие войска наступали стремительно, к осени 1941-го они уже подходили к нашим краям. Школы в деревнях позакрывались, из колхозов и частных хозяйств в глубь страны угнали скот. Каравайцево оказалось в прифронтовой зоне. В деревне на постой встали солдаты Красной Армии. Дом, в котором жила семья Ивановых, был не достроен, и в этой недостроеной половине размещалось некое подобие казармы.
– Представляете, — говорит Михаил Александрович, — там даже кино показывали! Мы же никогда такого не видели! С улицы через окна заглядывали в дом, а там – по комнате танки ездят!
Любопытных ребятишек в деревне было много – от 3 до 5 человек в каждом доме, посмотреть кино, конечно же, хотелось всем. Но часовые у крыльца не пускали.
Пока в деревне стояли солдаты, жить еще было можно: худо-бедно, но «подкармливали» они местных жителей. А вот когда фронт отодвинулся, и бойцы ушли, стало совсем плохо. Скота нет, птицу давно уже съели. Если у кого и оставались припасенные мука–зерно–картофель, то берегли это «богатство» прежде всего для себя.
– Не знаю, как мы тогда выжили, чем мама нас кормила, — вздыхает Михаил Александрович. – Но то всепоглощающее чувство голода не забуду никогда. Колхозникам иногда давали хлеб, но только тем, у кого родственники были на фронте.
По зиме приехали к Ивановым родственники из-под Ленинграда. Дедушка, отец Екатерины Николаевны, и его дочери – Александра, Наталья и инвалид Антонина, которая совсем не могла вставать. «Господи! – всплеснула руками хозяйка, — своих не знаю, как прокормить, а тут еще четверо!»
– И все же с дедом нам стало полегче, — продолжает рассказ М.А. Иванов. – Он был хорошим столяром – появились заказы на всякие бочки-кадушки, да и мужик все-таки в доме…
В конце 1942 года в деревню вернули скот, стал потихоньку возрождаться колхоз. Теперь уже и Михаил с братом Владимиром стали ходить на подработки. В деревне тогда работала «шаповалка» — машина, с помощью которой «катали» валенки.
– Один крутит машину, другой шерсть раскидывает, чтоб распушилась, – говорит Михаил Александрович. – Так, глядишь, лишнюю копеечку – рубль заработаем.
К концу войны Михаил уже работал на равных со взрослыми, в 12 лет частенько заменял бригадира. Однажды, выйдя на крыльцо дома, увидел свою родственницу из соседней деревни, которая тоже работала на «шаповалке». Мария сидела на ступеньке и плакала навзрыд. «Что случилось? Почему ты плачешь?» — стал он допытаваться. «Война, война кончилась», — всхлипывая, проговорила она. «Да чего же ты ревешь-то? Радоваться надо…» А где уж там радоваться, когда больше половины мужиков не вернулись с фронта, отец Марии – в их числе.
Закончилась война. Потихоньку начали «подниматься» колхозы, стала появляться техника. Старший брат Михаила, заручившись поддержкой деревенских мужиков, уехал учиться на монтера – в Заовражье собирались строить гидростанцию. Но в планы юноши не входило возращение в родные края. Получив паспорт, в колхоз он не вернулся. «На стороне», в Иванове, после службы в армии попытался устроить свою жизнь и Михаил. Но, приехав домой в отпуск, решил помочь матери, тем более, что жила она уже одна, младшая дочь Нина тоже к тому времени закончила семилетку и уехала в Вышний Волочек, где устроилась на ткацкую фабрику. Он похозяйничал дома, починил крышу – да так и не уехал. Стал работать в колхозе шофером.
Вскоре у молодого человека «случилась» любовь. Тамара Крылова жила в деревне Городцы. Михаил частенько подвозил ее на машине до дома – так и познакомились. Поженились в 1957 году. Спустя какое-то время по настоянию Тамары Александровны переехали на постоянное место жительства в Братск, где глава семьи стал трудиться на лесопромышленном предприятии на погрузчике. Когда подошел пенсионный возраст, вернулись Ивановы в родное Каравайцево, где терпеливо ждала их мама Екатерина Николаевна. Она прожила нелегкую, но достойную жизнь и умерла в 2007 году в возрасте 96 лет. А Михаил и Тамара в этом году отметят 58-ю годовщину свадьбы — тоже с хорошими «показателями»: вырастили двоих детей, есть внуки – двое взрослых и один школьник. Детство наших героев выпало на очень тяжелые годы, а юность – на послевоенные. Именно в послевоенное время они встретили друг друга. Сегодня наши герои не молоды, но мудры, и сердца их по прежнему любящие. Всего доброго вам, Михаил Александрович и Тамара Александровна. Мира и долголетия!