Первый фантаст и последний из Рюриковичей

13 августа 1804 года родился один из самых загадочных русских писателей. Владимир Федорович Одоевский – химик и мистик, футуролог и знаток старинного фольклора, писатель и музыкант. Личность Одоевского многогранна и таинственна. Бесспорно одно: он – из тех одареннейших, опережающих свое время людей, которых в каждом веке рождает русская земля.

Буквально несколько дней назад Россия отмечала 220-летие со дня его рождения. К сожалению, если сейчас спросить, кого мы считаем интересными писателями и поэтами 19 века, имя Владимира Одоевского вряд ли прозвучит. Собеседник вспомнит Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого. Владимир Федорович был дружен с ними всеми. Его дом стал центром русской культуры, здесь встречались великие литераторы и музыканты того времени.
Князья Одоевские вели свой род от Рюрика, эта фамилия внесена в Бархатную книгу – список наиболее знатных и родовитых фамилий России. Так что современники, утверждавшие, что Владимир Федорович «стоял первым среди русского дворянства», ничуть не преувеличивали: писатель действительно был потомком Рюрика. Он родился в Москве, учился – и блестяще – в Московском университетском Благородном пансионе. Одоевский был энциклопедически образован, живо интересовался не только литературой, но и философией, психологией, механикой, химией и музыкой. Он виртуозно играл на фортепиано, пробовал себя, как композитор. Особенно он любил Баха, и даже изобрел собственный музыкальный инструмент, похожий на компактный комнатный орган, который назвал в честь композитора – себастианон. По сути, именно с Одоевского в России начался интерес к органной музыке.
Но вернемся к литературе и философии. В 19 лет Владимир Одоевский стал основателем кружка «Общество любомудрия». Само название «любомудр» – калька с греческого «философ».
«До сих пор философа не могут себе представить иначе, как в образе французского говоруна XVIII века; посему-то мы для отличия и называем истинных философов любомудрами», — писал Одоевский.
Почти все участники общества служили в Московском архиве Коллегии иностранных дел. В кружок заглядывали и будущие декабристы – двоюродный брат председателя Александр Одоевский и Вильгельм Кюхельбекер. Впрочем, сами «любомудры» революционных идей декабристов не разделяли, их больше интересовали загадки человеческой души и вопросы культуры. Вместе с Кюхельбекером молодой Одоевский начинает выпускать альманах «Мнемозина». Финансировал проект Александр Грибоедов. Одоевский ставил целью этого журнала: «положить предел нашему пристрастию к французским теоретикам», и при этом не потерять «сокровища, вблизи нас находящиеся». То есть, двести лет назад он заявил, что недостаточно заимствовать лучшее у европейцев – нам важна собственная философия, свой неповторимый культурный код.
В свет вышло только четыре номера «Мнемозины». Затем – 1825 год, Сенатская площадь, восстание декабристов. Кюхельбекера сослали в Сибирь, и альманах прекратил свое существование. После «Мнемозины» Одоевский становится сотрудником «Московского телеграфа». Здесь и начинается его знакомство с Пушкиным. Начинается со ссоры – Пушкину не понравилось, как Одоевский в своей рецензии отозвался о Державине. Молодой критик и литературовед не тушевался перед признанными авторитетами, он отражал живое видение литературы новым поколением читателей.
– Здесь много умного и справедливого, но автор не знает приличий: можно ли о Державине и Карамзине сказать.., что «с прискорбием видим ученические ошибки в Державине». Державин – все Державин. Имя его уже нам дорого, – писал Пушкин, возражая на статью Одоевского.
Но к 1830 годам отношения Одоевского и Пушкина переросли если не в дружбу, то в прочное сотрудничество. Тогда они вместе работали над «Современником».
– Конечно, «Княжна Зизи» имеет более истины и занимательности, нежели «Сильфида». Но всякое даяние ваше благо… Во всяком случае, «Сильфиду» ли, «Княжну» ли, но оканчивайте и высылайте. Без вас пропал «Современник», – так отзывается «солнце русской поэзии» о повестях Одоевского. Кстати, а знаете ли вы, что именно перу Одоевского и принадлежит это выражение? Именно так он отреагировал на смерть поэта: «Солнце русской поэзии закатилось!».
Между прочим, философ и публицист Одоевский был в то же время безупречным госслужащим. В 1826 году он женился на своей дальней родственнице Ольге Ланской, и, чтобы содержать семью, устроился в Цензурный комитет Министерства внутренних дел. Первым достижением молодого чиновника на этом поприще стало участие в разработке новой редакции Цензурного устава. Эта редакция, принятая в 1828 году, заменила прежнюю «чугунную» цензуру куда более либеральным контролем. Перед цензором теперь ставилась задача – не допускать распространения опасных книг. Но более нельзя было предписывать что-либо авторам и вмешиваться в развитие общественной мысли. Но главное – в Устав впервые были внесены пункты, касающиеся «прав сочинителей и издателей книг». В частности, то, что каждый автор или переводчик имеет исключительное право пользоваться изданием и продажей своей книги, законные наследники сохраняют эти права в течение 25 лет со дня смерти автора, а спустя этот срок эти творения становятся собственностью публики. Так Одоевский стал одним из первых законотворцев, кто поднял в России вопрос об авторском праве.
– В мире чиновническом замечаю мой Цензурный Устав 1828-го года и Права Авторской Собственности, о которой до меня никто и не думал, Положение о Дворянских Выборах, Положение о Компаниях на Акциях, Общество застрахования жизни… Приюты, которых возможности никто никогда не хотел верить… Общество посещения бедных, Мариинский Институт, педагогические сухие работы, книги для народа, о чем никто и не думал, и проч. и проч., что и сам забыл. Право – таки 20 лет жизни прошли не даром, – так пишет Владимир Одоевский в воспоминаниях, подводя итог своей службе России.
Здесь не перечислены такие заслуги писателя и мыслителя перед родиной, как активное участие в создании Московской консерватории, многолетнее руководство Румянцевским музеем и ходатайство о создании в Москве публичной библиотеки. И главное – забота о просвещении народа, о сохранении его культурного наследия. Как музыкант, Одоевский много внимания уделял изучению церковной и древнерусской музыки, читал о ней лекции. Как публицист и педагог, выпустил в свет ряд книг «Сельского чтения».
Насыщенная, яркая жизнь. И хотя, поступив на службу, Одоевский переживал, что вряд ли теперь найдет время для литературной деятельности, на тридцатые годы пришелся самый расцвет его таланта. Таланта уникального – такой литературы раньше читатели и представить себе не могли. Одоевского заслуженно считают первым русским фантастом, популяризатором науки. Все мы в детстве читали «Городок в табакерке», где доступно, в сказочной форме изложены основы механики для самых маленьких.
Но есть и более удивительные произведения. От детских книг и романтических повестей Одоевский приходит к жанру, совершенно нехарактерному для 19 века: фантастической повести. «4338 год. Петербургские письма» стали настоящим феноменом. В 19 веке читатели говорили: невероятный сюжет! В 21-ом мы удивляемся: невероятное предвидение!
Знаток химии и механики, Одоевский предсказал изобретение синтетических материалов, мобильную связь и даже интернет-блоги: «домашнюю газету любой дворецкий может снять в камер-обскуру… В этой газете помещаются обыкновенно извещение о здоровье или болезни хозяев и другие домашние новости, потом разные мысли, замечания, небольшие изобретения, а также и приглашения; когда же бывает зов на обед, то и le menu».
В будущем, описанном Одоевским, ведущими державами мира являются Россия и Китай. Китайская делегация прибывает в Петербург, чтобы обсудить пути предотвращения космической катастрофы, угрожающей Земле. Мы видим новый мир глазами молодого китайца, путешествующего по России. Герой произведения верит: с тех пор, как наши страны встали на путь просвещения, вместе мы способны отвести любую угрозу. А если бы не торжество науки и согласия…
– Мы, без шуток, сделались бы теперь похожими на этих одичавших американцев, которые, за недостатком других спекуляций, продают свои города с публичного торгу, потом приходят к нам грабить, – размышляет герой футуристической повести.
Как видим, в наше время произведения Одоевского обретают особенно острое звучание и новое прочтение. Не менее актуальны труды писателя как критика и психолога. В частности, «Записки для моего праправнука о русской литературе». Знаток человеческих душ и гениальный прогнозист предупреждает нас, как опасна следующая тенденция: «В обществе действительно делается характеристическою чертою совершенное равнодушие к русской поэзии, к русскому театру, к движению русской науки, вместе с произведениями иноземцев вносятся к нам мысли, чуждые нашему духу, и бесчувствие в цветном, красивом наряде».
Сможем ли мы преодолеть предсказанное поветрие? Одоевский в этом не сомневался. Не случайно действие его футуристического произведения происходит « в центре русского полушария и всемирного просвещения».

Маргарита ВАСИЛЬЕВА

При подготовке материала использованы источники:
https://www.kommersant.ru/doc/6146611,
http://www.stoletie.ru/sozidateli/russkij_faust_579.html,
https://cyberleninka.ru/article/n/muzykalno-esteticheskie-vozzreniya-v-f-odoevskogo.html
http://odoevskiy.lit-info.ru/odoevskiy/articles/zapiski-dlya-moego-prapravnuka.html,
В. Одоевский, «4338 год. Петербургские письма», Переписка/А./С. Пушкина В 2-х т. Т. 2 М., «Художественная литература», 1982.