И В ЗАБОТАХ ПОВСЕДНЕВНЫХ ОТСТУПАЮТ ВСЕ ГОДА
- Пятница, 9 августа 2013, 14:05
- Люди
- Нет комментариев
Счастливые мы люди: родились под мирным небом нашей Родины, никогда не слышали грохота снарядов, свиста пуль, воя бомб… Мы не знаем, что такое голод и холод, что такое страх за свою дальнейшую судьбу и судьбу своих родственников… Люди же старшего поколения помнят страшное время Великой Отечественной войны. Почти каждая семья потеряла родного или близкого человека. Ценой величайших лишений и жертв, ценой самоотверженного подвига на фронте и в тылу была завоевана наша победа.
Поселок Ранцево когда-то (теперь уже очень давно) был многолюдным и перспективным. На работу в местное торфопредприятие приезжали специалисты из больших городов. Приезжали и оставались тут насовсем. И в настоящее время эти люди являются старейшими жителями поселка. Наш сегодняшний рассказ о Марии Федоровне Ермолаевой, в июне этого года ей исполнилось 89 лет.
В середине двадцатых годов прошлого века в нашей стране началась активная коллективизация. Кто-то шел в колхозы по доброй воле, кого-то «загоняли» силой. Родители Марии Федоровны – Анна Федоровна и Федор Степанович – были из числа, так сказать, добровольцев. Они поверили молодой Советской республике и, если не с радостью, то с большой ответственностью принимали участие в укреплении социалистического строя. «Мама моя была передовица, стахановка, — говорит о родителях Мария Федоровна. – Она больше всех жала зерна, больше всех таскала льна, копала картошки. Отец тоже великий труженик был…» Работали они на колхозных полях деревни Минино Клинского района Московской области. И работали, повторимся, хорошо, но в доме не всегда было сытно. Детей в семье было восемь человек: два сына и шесть дочерей. Попробуй прокорми такую «ораву»! «Один год для нас особенно тяжелым был, — вспоминает М. Ф. Ермолаева. – Я тогда еще в школу не ходила. У нас в хозяйстве корова была – ведерница, но на тот момент она не доилась. Так вот, мама где-то купит (на что только? В колхозе-то за трудодни работали…) чуть-чуть отрубей, напечет маленьких лепешечек – хотите ешьте, хотите нет, но другого ничего нет. А я в то время еще и дизентерию подхватила, ослабла так, что на ноги встать не могла. Все на меня рукой махнули: умру так умру». Но не умерла Мария тогда, как-то выжила. А потом отелилась корова, и «все ожили», — как говорит Мария Федоровна. «Корова-то была ведерница, молока давала много, — мама нальет два бидона, повесит один на грудь, другой на спину, и едет в Москву продавать. На вырученные деньги привозила нам сухари – белые и черные. Так и выжили».
Много позже эта история с бидонами молока удержала Марию от опрометчивого решения уехать на учебу в Москву. Ведь до Москвы из Минина надо еще добраться, а там общежитие, питание – где взять деньги, если в колхозе их не давали? Поэтому после окончания 8 классов девушка поступила в торфяной техникум в поселке Южное Алферово, что находился всего в 8 км от дома, и до него можно было добраться пешком, прихватив с собой картошки, мяса, хлеба – всего, что могло дать крестьянское хозяйство.
Июнь 1941 года принес беду в каждый дом. Николая, старшего брата Марии, на фронт забрали сразу. Чуть позже в танковое училище отправился и второй брат, Михаил. Остались в доме немолодой уже Федор Степанович и семь его женщин – жена и дочери.
— Немец в нашей деревне был, — рассказывает Мария Федоровна, — но недолго. Деревенские женщины, погрузив кое-какие продукты и вещи на лошадей, взяв с собой детей, ушли в лес в надежде переждать какое-то время подальше от предстоящих боев: фашисты уже приближались к Клину. Там, в глубине леса, на полянке был построен домик – лесник какой-нибудь, может, жил, вот туда они и направились.
Ушли, правда, не все жители деревни. Некоторые остались, среди них Мария, ее сестра Катя и отец. Думали, вдруг немец все же не придет, а в доме осталось много картошки, мука была, рожь. На всякий случай вырыли за домом землянку и стали ждать. Загремели первые взрывы, засвистели пули. Через деревню стали отходить красноармейцы. И самое страшное – они стали поджигать дома, чтобы не оставлять их немцам. С замиранием сердца смотрела Мария через щель в двери землянки, как подошел к их дому молоденький солдат, державший в руках бутылку с зажигательной смесью… Постоял, посмотрел, замахнулся и… упал, сраженный шальной пулей. Так и получилось, что половина деревни по одну сторону дороги сгорела, а вторая половина – по другую сторону – осталась.
Немцы вошли в полусгоревшую деревню. Ни живы, ни мертвы сидели в землянках люди, прислушиваясь к незнакомой речи. Вдруг где-то совсем рядом с Марией что-то как громыхнет. Мужчина, сидевший рядом, закричал от боли: это немец бросил в дверь землянки гранату. Испугавшись, что гранатами забросают все землянки, люди стали выходить на улицу.
— Немцы увидели, что выходят одни старики, женщины и дети, и не тронули нас, — продолжает рассказ М. Ф. Ермолаева.
После этого случая многие жители стали собираться в лес к своим родственникам. Пошла с ними и Мария. Но, видимо, дорогу к избушке плохо знали и ориентировались плохо: к этому времени уже снег выпал. В общем, блуждали по лесу несколько дней. Решили возвращаться обратно и пошли на звуки шедшего вдалеке боя.
— И вдруг, — вспоминает Мария Федоровна, — среди деревьев мы увидели много-много наших солдат! Мы им объяснили, что голодные, искали в лесу своих родственников, но не нашли, пошли обратно и заблудились. Они ответили, что в деревню идти не стоит и показали нам дорогу к избушке. Я нашла маму, сестер – столько радости было, слез! Я сказала, что Катя с папой тоже живы.
Но много ли продуктов смогли взять с собой в лес люди? Они, естественно, вскоре закончились. Что делать? Умирать с голоду или возвращаться к немцам? Решили возвращаться.
Вернулись, привели корову, спрятали ее в самый дальний угол двора, чтоб лишний раз не попадалась немцам на глаза, и стали жить.
— Мы очень боялись, — продолжает Мария Федоровна. – С печки без особой надобности не слезали. А в один прекрасный день смотрим – немцы собираются и уезжают. Ночь прошла в тишине – ни немцев, ни наших. Наутро смотрим: солдатики идут, свои, родные… Много их шло через деревню. Мама решила, что они есть хотят: какая у них на передовой еда – сухари да вобла? Пока еще их кухня догонит. Она отварила двухведерный чугун картошки, высыпала на стол, хлеба нарезала. Хоть сколько-то человек накормила. Они поели-попили и дальше пошли…
Во время неожиданной передышки солдаты рассказали следующую историю. Недалеко от Минина стоит село Завидово. Пришли туда немцы. Сопротивления особого им никто не оказал, и они расслабились, «почувствовали себя царями». А когда они уснули, их уничтожили наши бойцы. Те самые, которых Мария и жители деревни встретили в лесу.
— Тяжелые бои шли в районе Спас-Заулка, — рассказывает М. Ф. Ермолаева. – У нас в доме организовали полевой госпиталь. Сколько же военных к нам привозили! Раненых, с отмороженными руками-ногами… Мы их снегом натирали, в воде холодной держали… Многих спасли. И наконец они погнали, погнали немцев из наших краев!
Позже закончила Мария торфяной техникум и по направлению уехала на работу в Новосибирск. Очень скучала девушка вдали от дома. И при первой же возможности перебралась поближе – в Ленинград. Главное управление торфопредприятия находилось в этом городе, а филиалы были во многих городах страны, так что молодому специалисту приходилось часто ездить в командировки. Как-то, когда она принимала на себя руководство филиалом в Великих Луках, ей предложили познакомиться с хорошим парнем. Но наша Мария – девушка строгих правил – конечно же, отказалась. И когда закончилась ее командировка, спокойно вернулась в Ленинград. Но парень оказался настойчивым. На своей работе, а он был инженером Великолукского облтопа, он взял путевку в дом отдыха на Кировские острова – это в окрестностях Ленинграда. И стал ухаживать за девушкой. Он гармонист был непревзойденный.
— Наверное, за гармонь я его и полюбила, — улыбается М. Ф. Ермолаева. – Но с первого раза Василий все же меня не добился. Пришлось ему приезжать в дом отдыха еще раз!
Проработав в Ленинграде 7 лет, семья Ермолаевых переехала в Осташков, а затем, в 1964 году – в поселок Ранцево. Здесь у них выросли, получили образование, обзавелись семьями два сына. Они со временем уехали из поселка, но кто ж их за это осудит? Сейчас Мария Федоровна живет в своей квартире, у нее трое внуков, один правнук уже радует душу, а еще два скоро появятся. Несмотря на возраст, Мария Федоровна не унывает, радуется каждому мгновению жизни. В огороде у нее – грядки с морковкой, лучком, парничок имеется, картошечку посадила. Молодец, одним словом! Так держать!
