В ГОСТЯХ У МАРИИ ЕГОРОВНЫ

В деревню Кунилово Борковского сельского поселения мы поехали по просьбе и вместе с заведующей Борковской библиотекой Натальей Юрьевной Морозовой. Мы ехали в гости к Марии Егоровне Ежовой, единственной в поселении участнице Великой Отечественной войны.

Дорога к деревне оказалась довольно сложной, и, если бы не утренний морозец, проехать туда на легковой машине было бы, наверное, затруднительно. В пути Наталья Юрьевна немного рассказала нам о деревне и ее жителях:
— Изначально деревня стояла значительно ниже, на самом берегу Осуги. Но из-за того, что во время половодья ее сильно затопляло, дома были перенесены повыше, на горку. Людей здесь живет немного, зимой — человек шесть. Летом, конечно же, деревня оживает, появляются дачники. Те же, кто проживает здесь постоянно, живут дружно, как одна семья. Если, не дай Бог, кто-то занемог, его никогда не оставят без внимания, будут навещать и помогать независимо от того, родственник это или нет. Дачники, которые сюда приезжают, тоже на какой-то период времени становятся местными жителями, они активно участвуют и в решении бытовых проблем, и в организации досуга…
Оставив машину на въезде в деревню, мы пошли к дому Марии Егоровны. Оглядевшись по сторонам, я отметила, что Кунилово – довольно-таки большая деревня. Окна многих домов заколочены, но они не заброшены, а «упакованы» рачительными хозяевами на зиму. Без сомнения, наступит время, когда эти окна распахнутся, и сквозь них будут слышны и детские голоса, и веселая музыка, и наверняка просочится запах свежеиспеченных пирогов.
Внешним видом Мария Егоровна напомнила мне такую, знаете, бабушку из детских сказок. Небольшого роста, с зачесанными назад седыми волосами и доброй-доброй, располагающей к себе улыбкой. Хоть мы и пришли к ней без предупреждения, было видно, что рада она нам искренне.
Сын Марии Егоровны Виктор пошел греть для нас чай, а мы приступили к разговору.
— Когда началась война, мне было 16 лет, — начала рассказ М. Е. Ежова. – жили мы в деревне Спасская Власовка Азановского сельсовета Молодотудского района (потом он вошел в состав Оленинского – ред.). Мужиков и парней стали забирать в армию, моего отца, его звали Георгий Алексеевич Гуков, в том числе. На двух лошадях – одной управляла я, другой – мой односельчанин дядя Степан, мы повезли их на сборный пункт, что находился во Ржеве. Привезли, высадили, да тронулись в обратный путь: дело было уже к вечеру.
Хоть и говорят, что «лошадь домой быстрей бежит», та, которой правила Маша, отстала от лошади дяди Степана. А ехать предстояло через лес, в котором, надо отметить, было отнюдь не спокойно: война уже вовсю шагала по калининской земле, и в лесах можно было встретить кого угодно – от партизан до дезертиров и шпионов. Очень страшно было шестнадцатилетней девчонке. Вдруг догоняет ее повозку верховой. «Откуда едешь?» — спросил у девушки военный. Она ответила, что возила односельчан для отправки на фронт, а теперь едет домой. Видимо, уловил в ее голосе «нотки» страха, солдат все 8 километров лесной дороги проехал рядом. В разговоре он упомянул, что едет в Молодой Туд со срочным заданием, поэтому проводит ее только через лес. Перед расставанием он вдруг спросил: «Слушай, а ты не Тонькина сестра?» «Тонькина», — растерялась Мария. «Передавай ей привет!» — весело сказал парень и ускакал.
— Тонька – это моя сестра, — поясняет Мария Егоровна. – Ее мужа Петра забрали в армию, а она с двумя детьми жила с нами. Я до сих пор не могу себе простить, что не спросила его, чей он? От кого привет-то передавать?
От Молодого Туда до дома было еще 25 км. Мария остановилась на ночь у знакомых, там же ночевали еще несколько человек – те, кто также, как и она, возили на сборный пункт призывников. Утром потихоньку отправилась домой, днем ехать было нестрашно.
В деревне Спасская Власовка немцев не было, они жили примерно в 5 км от нее. Но туда все же наведывались. Предупреждали, чтобы уходили, здесь им жить все равно не дадут. Но как уйдешь от своего дома, от хозяйства? Люди жили надеждой…
— Помню, зашел к нам в дом один немец, — вспоминает М. Е. Ежова, — подошел к люльке, где лежал Серега, Тонин сын, и долго-долго так на него смотрел. В углу комнаты, под иконами, у нас стоял цветок – фикус. Повернулся немец – то ли к иконам, то ли к фикусу, и забормотал: «Как мой, как мой…» А потом пришли, сволочи, и сожгли нас…
Деревню сожгли почти полностью. Уцелел только один дом. Жители ушли в лес.
— Тониных детей – мальчика и девочку – мы несли на руках, — продолжает вспоминать Зоя Егоровна. – Ночевали прямо на земле, у костра. Среди нас была женщина, которая только-только родила. Питались тем, что успели прихватить из дома. Мы привели в лес свою корову… Вместе с домом у нас сгорели два поросенка и собака…
Когда немцев прогнали, люди стали возвращаться из леса. Кто-то ушел к родственникам в уцелевшие деревни, а кому идти было некуда, вернулись в тот единственный дом, который уцелел при пожаре. Это был дом дяди Степана. Он был разделен коридором на две половины, в них и разместились, как смогли. На дворе уже стояла зима, и все трудоспособные жители принимали участие в расчистке дорог для армии. Однажды, придя с работы, увидела Мария в окно, что недалеко от «деревни» (один дом — деревня ли это?), на горке, «копошится» какой-то человек. Через какое-то время он подошел к дому, зашел внутрь. Одет незнакомец был в форму русского солдата. Он ничего не говорил, только смотрел по сторонам. Мария, позвав с собой подружку Женю, тихонько выскользнула на улицу. Девушки быстро запрягли лошадь и поехали в соседнюю деревню, где стояла воинская часть. Так как работали они на дороге бок о бок с солдатами этой части, там их хорошо знали, поэтому быстро проводили к начальству. Один из офицеров, выслушав девушек, поехал с ними в деревню. Подъехав к дому, велел лошадь не распрягать, а зайти в дом и встать где-нибудь в сторонке, чтобы не попадаться на глаза незнакомцу. Они так и сделали.
— Офицер зашел, громко хлопнув дверью, — продолжает рассказ М.Е. Ежова. – Все оглянулись, а он, словно проверяющий, говорит: «Мне сказали, что на дороге работать некому, а тут вон сколько народа. Быстро одеваемся и на работу!» Мы все разом заговорили, куда, мол, на ночь глядя, хотя все прекрасно поняли, почему в доме появился офицер. «А это что за солдат? – грозно спросил военный. – А ну-ка, предъявите документы!» Ох, и искал он эти документы! Хлопал-хлопал себя по карманам, нашел какую-то бумажку. Военный посмотрел, подозвал нас с Женей: «Запрягайте лошадь и везите нас!» — приказал. А мы и не распрягали. Поехали опять в соседнюю деревню. Туда-то ладно, не одни, а вот обратно… Ну, ничего, лошадь была хорошая, доехали.
Через три дня из воинской части прибыл посыльный и объявил девушкам благодарность: «солдат» оказался шпионом.
— Кто его знает, что он мог с нами сделать, — вздыхает Мария Егоровна. – Поджег бы и ушел…
Георгий Алексеевич Гуков, отец Марии, служил поваром в 17 км от Спасской Власовки. Мария не раз ходила его проведать. Когда людей из единственно уцелевшего деревенского дома стали эвакуировать, он прислал за семьей машину и перевез поближе к себе – в деревню Самушкино Селижаровского района.
— Чтобы выжить, надо было работать, — продолжаем мы беседу. – И папа устроил меня к себе на кухню. Сначала я посуду мыла, потом стала еду летчикам разносить. А когда летный полк стали перебазировать, отец позвал меня с собой.
Летную часть перебазировали на Курский аэродром. Там пришлось кормить не одну, а несколько летных частей.
— Очень тяжело было физически, — говорит Мария Егоровна. – Приготовишь на одно количество летчиков, а прилетят еще. Приходилось дополнительно ездить за продуктами. А ездили в основном ночью. Помню, едем раз, уже груженые – целая колонна. Подъезжаем к аэродрому, а немец над ним «свечек» навешал – хоть иголки собирай! Пришлось прятать машины в кустарнике. В ту ночь бомбы на наш аэродром не попали, но и наши самолеты не взлетели.
— На войне, конечно, многое случается. Никогда не забуду нашего сбитого летчика, — с болью в голосе говорит Мария Егоровна. – Самолет упал недалеко от нас. Из кабины вытащили пилота, а у него… от пальцев ног до пояса – одно мясо, красное такое… Он живой еще был… Не знаю его дальнейшей судьбы – увезли в госпиталь.
Победу Мария Гукова встретила в Германии. По радио передали сообщение о капитуляции.
— Что тут началось! – не сдерживая эмоций, вспоминает она. – Кто плакал, кто плясал.
Война закончилась. Кого только она не сводила-разводила. Вот и Мария встретила, казалось бы, свою настоящую любовь. Александр, как тогда называли, был «младшим специалистом» в их части. Нет, тайных свиданий не было, но были же, наверное, какие-то знаки внимания с его стороны. Забегая вперед, скажу, что Мария Егоровна сейчас даже фамилии этого человека не помнит. Но тогда… Тогда была любовь…
Александр официально попросил руки дочери у Георгия Алексеевича, он дал свое согласие. И уехала Мария с мужем  на его родину – на Украину.
Шел 1946 год. В марте у молодых супругов родилась дочь Людмила. Вся в заботах о ней и о доме, не сразу обратила внимание Мария на то, что стал молодой муж и отец пропадать где-то. То в «командировку» уедет, то сестру навестить, что в ближайшей деревне жила… А после войны-то как мужчин не хватало… Вобщем, погуливать стал Александр. За стенкой квартиры, где ютились молодые супруги, жила пожилая чета. В отличии от Марии они видели все перемены, происходящие с Александром. «Дочушка, — говорила соседка, — это не жизнь, раз он загулял». Жалели они ее.
И все же настал тот день, когда Мария, взяв месячную дочку, села на поезд, идущий в Москву. Провожали ее те же заботливые соседи, которые, кстати сказать, и билет оплатили.
В Москве молодую женщину встретили так, как встречали всех возвращающихся с фронта: с почетом и уважением. Ей была оказана всяческая помощь в том, чтобы она скорее добралась до дома. А дома… Дома были несказанно рады, что она вернулась!
Второй раз Мария вышла замуж в 1950 году. С Иваном Ежовым она была знакома с детства – в одной деревне росли. После ее возвращения с Украины он то и дело оказывал ей знаки внимания. «Вань, ну что ты ко мне пристаешь, — говорила ему Мария, — у меня же дочь!» — «Дочь – не помеха», — отвечал он. Да и родители, как потом оказалось, тоже были не прочь поженить своих детей.
— Так и прожили мы с Ваней сорок лет, — говорит Мария Егоровна. – Ни разу он не упрекнул меня, что с дочкой взял.
Еще троих детей родила мужу Мария. Иван Сергеевич Ежов был отличным строителем. Его приглашали на работу куда только можно! Работал по-плотницки в Далекушах нашего района, строил гаражи в Прямухине. Тут-то и заметил его тогдашний председатель колхоза Василий Иванович.
— Мне Ваня частенько говорил: «Давай переедем сюда». Я все сомневалась. А однажды, навещая мужа в Прямухине, зашла в магазин. Там вдруг встретила Василия Ивановича. Он предложил довезти до дома, а по дороге уговорил заехать и написать заявление о вступлении в колхоз, — улыбаясь, вспоминает Мария Егоровна. – Ну, а раз вступили в колхоз, значит, и переезжать сюда надо.
Переехали в деревню Кунилово. Первое время жили на квартире, потом купили сруб дома. Чтобы его достроить, колхоз выделил лес. Заготавливать его надо было самим.
— Переехав сюда, я работала на скотном дворе. Ухаживала за овцами, телятами, была бригадиром. Помню, едем мы с Ваней в лес – пурга ужасная, а навстречу Василий Иванович. «Иван Сергеевич, — говорит он, — куда ж ты едешь? Погода-то какая… Мария и так устает, а ты ее – в лес». «Но дом-то строить надо», — отвечает Ваня. Вот так и построили.
Со временем перевезли в Кунилово и родителей. Георгий Алексеевич и Прасковья Васильевна помогали поднимать, воспитывать детей. Конечно, приходилось Ивану Сергеевичу и Марии Егоровне содержать не только свой дом, но и дом родителей, что приобрели для них по соседству. Да, нелегко, наверное, было, но этим они показали хороший пример своим детям, которые сейчас в полной мере понимают, как надо относиться к родителям.
— Я богата до неприличия, — смеется Мария Егоровна, — у меня четверо детей, шесть внуков, девять правнуков и одна праправнучка. Это ли не богатство?
Да и правда что. Что может быть дороже? Разве что награды – медали за доблесть и отвагу, проявленные в годы Великой Отечественной войны, «За победу над Германией», нагрудный знак «Фронтовик», множественные юбилейные медали и медаль «Ветеран труда».
— Нет, — не согласна со мной Мария Егоровна, — мое главное богатство — любовь и забота близких.
И словно в подтверждении этих слов у Марии Егоровны зазвонил телефон. «Мама, как ты? Как сегодня себя чувствуешь? – донеслось из трубки. Это сноха Зоя в очередной раз предупреждает, что, независимо от погоды, дороги и еще чего-то, собирается ее навестить. – Что тебе привезти, чем порадовать?» «Да все хорошо, ничего не надо, просто приезжайте», — отвечает она.
Попив чаю и поблагодарив Марию Егоровну и Виктора, мы уезжаем. Для нашей «лошади» путь в обратную сторону и впрямь показался короче. Наверное, впечатление от встречи повлияло. Спасибо вам за нее, Мария Егоровна. Здоровья вам еще на долгие годы!

С. ГЕРБСТ.