НЕ ПРОХОДЯТ ДАРОМ ЭТИ ДНИ, НЕИСТРЕБИМ СВИНЦОВЫЙ ИХ ОСАДОК

Среда, 26 февраля 2014, 13:37
Чтобы помнили
Нет комментариев

27 января 2014 года наша страна отмечала 70-летие полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. К этой дате правительством Санкт-Петербурга был учрежден нагрудный памятный знак. 7 февраля от имени губернатора Санкт-Петербурга памятный знак и памятный подарок – книгу о Кувшинове — 12-ти блокадникам, проживающим в нашем городе и районе, вручала заместитель главы администрации Кувшиновского района, секретарь местного отделения политической партии «Единая Россия» Л. Владимирова. В числе отмеченных высоким знаком была и Л. В. Кострюхина, которая, будучи совсем маленьким ребенком, вместе с матерью и отцом находилась в осажденном городе до конца февраля 1942 года.

Конечно, ее воспоминания о том страшном времени основаны на рассказах матери. Но эти рассказы и сегодня, спустя много лет после тех жутких событий, вызывают у нее боль, слезы и перехватывают дыхание.
Родители Лидии Васильевны местные: отец, Василий Нилыч, родом из Рылева, мама, Капитолина Васильевна – из Заовражья. После свадьбы они уехали в Ленинград. Там в 40-м году и родилась наша героиня.
— Папа работал на металлургическом заводе, на котором в начале войны начали изготавливать снаряды и боеприпасы для фронта. Потом завод стали спешно эвакуировать, отец все реже появлялся дома. Он постоянно тогда говорил маме: «Уезжайте, срочно уезжайте с дочкой из Ленинграда». А как уезжать, когда война и в городе такая неразбериха. Потом папа пропал. Мы с мамой так и не узнали о его судьбе. Уже после войны пришло известие о том, что он пропал без вести на фронте. Остались мы в блокадном Ленинграде с мамой одни. Хлеб выдавали по карточкам, голод, стужа, страх, слезы. Чудом выжили, когда часть нашего дома разрушило снарядом. Остались на улице. Приютил нас, со слов мамы, один добрый старичок, живший по соседству. Однажды, когда мама стояла в очереди за хлебом, у нее украли карточку. Не дал умереть с голоду наш добрый старичок – целый месяц делился с нами своим пайком. Не знаю, как мамочка выносила все эти голодные тяготы, и меня кормила, чем могла, молоко-то от недоедания у нее пропало, ей, родимой, я обязана тем, что выжила.
Когда в Ленинграде движение по Ладоге наладили, и автомашины по ледовой дороге стали ездить постоянно, мама решила добираться к родителям в Кувшиновский район. К тому времени я так от голода ослабла, что уже ни говорить, ни ходить не могла. И мама тоже еле передвигала ноги. Она рассказывала, что, когда нас везли по «дороге жизни», началась страшная бомбежка. Один из снарядов попал в рядом ехавшую машину с детьми. «Ох, как жутко было, — плача говорила мама, — машина уходила под лед, а в ней все кричали и кричали детки». Привезли нас на железнодорожный вокзал, а там столько людей сидит, что и словами не передать. На улице мороз, одежонки у меня почти никакой не было, дом-то разбомбили, чтобы я не замерзла, мама завернула меня в узел с немногочисленными пожитками. Сидит она со мной на этом вокзале и ревет. Подходит военный:
— Что плачешь?
— Ребеночек у меня от голода и холода умирает.
Через некоторое время он распорядился, чтобы людей с детьми грузили в вагоны в первую очередь. И что тут началось! Давка, крики, все рванули к вагонам. Маму со жгулем сбили с ног, думая, что у нее в руках груз какой-то, а не ребенок. В вагон ее не пускают, проводница назад от вагона прогоняет. Когда мама, еле-еле стоявшая на ногах, развернула котомку и вынула меня, тогда только удалось ей в последний момент запрыгнуть в вагон.
Потом проводница стояла на коленях и просила у мамы прощения за то, что пинками выталкивала ее, не подозревая о ребенке, завязанном в котомке.
До Кувшинова мы добирались целый месяц. И снова жуткий голод и холод. Мама ходила и просила, чтобы подали корочку хлеба. Я после ее воспоминаний по сей день все крошки хлеба со стола сметаю и съедаю. А если увижу, что кто-то хлебушек выбросил, слезы сами наворачиваются. Однажды на очередной остановке мама пошла искать хлеб, а меня оставила со знакомой в вагоне. Пока ходила, вагон отогнали в другое место. Вернулась измученная и чуть с ума не сошла. Спасибо, военные показали, куда вагон переставили. В то время ведь не особо-то объясняли – железная дорога, война – все секретно. Спустя месяц страданий, скитаний в дороге, мы приехали в Кувшиново. Стучимся к маминой сестре Анне Васильевне Гавриловой, а она не пускает. Мама ей говорит:
— Открой, Анна, это Капа.
— Не придумывай, они все умерли в блокадном Ленинграде. Шла война, и точных известий о родных и близких люди тогда не имели. Анна Васильевна нас обогрела и выходила. Истощены мы были до такой степени, что кушать она нам давала по капельке, но часто, чтобы не умереть. Меня кормила грудью – у нее в то время был свой шестимесячный ребенок, — вспоминает со слов матери об их жизни во время Великой Отечественной войны Лидия Васильевна.
Затем мать с дочерью забрал к себе в Заовражье дедушка Л. В. Кострюхиной. Там ее мама трудилась в колхозе, куда ее, истощенную, и брать-то не хотели. Так и работала потом неофициально. Через некоторое время переехали в пустой дом в Рылеве.
— Наступила весна. Мама вручную вскопала заросший бурьяном огород и высадила картофель с горошинку. Надо же как-то выживать, — добавляет наша героиня.
Голод и холод пережили мать с дочерью в блокадном Ленинграде, но и в мирное послевоенное время их жизнь была полна тягот, лишений и неимоверного физического труда. Когда родители отца вернулись из эвакуации, Лидия с мамой снова переехали в Заовражье. В то время Л. С. Кострюхиной шел 7-ой год. Мама часто болела, ходила уже с трудом. Тяжелую колхозную работу выполнять не могла и стала пасти лошадей. Дочка ей как могла помогала. Позже, скопив деньги от пенсии, выплачиваемой семье за отца, они купили домик. Но долго там жить не пришлось – мама чувствовала себя все хуже, и они снова стали жить с бабушкой и дедушкой Лидии. В 1959 году дедушка умер. Бабушка перебралась к сыну в Ленинград. Потом он скоропостижно умер. Наша героиня, окончившая в то время десятилетку, уехала туда ухаживать за бабулей. Трудилась сначала дворником, потом — маляром на стройке. Там и познакомилась со своим будущим мужем Геннадием. Позже из-за болезни мужа семья Кострюхиных переехала в Кувшиново. Здесь наша героиня трудилась в торговле. С Геннадием они воспитали троих замечательных сыновей, один из которых проходил военную службу в Афганистане. Радуют их и пятеро внуков.
— Жизнь прошла в трудах и заботах, честность и трудолюбие для меня всегда были и есть на первом месте. Мамин подвиг во время войны живет и болит в моем сердце всегда. Спасибо ей за подаренную и сбереженную жизнь! Очень тронута и тем, что нас, блокадников, чтят и помнят, только память об этом уж очень горька. Благодарю администрацию района и газету за оказанное внимание, — сказала, прощаясь с нами, Лидия Васильевна.
Блокадники. Вы навсегда останетесь в народной памяти, вызывая удивление и восхищение, слезы и чувство гордости за вашу стойкость и силу духа.