Вовкины мечты

Творчество земляков

Вовка живет в интернате. Ему двенадцатый год. Неделю учится в школе, а на выходной – воскресенье – спешит домой. Его деревня, Федорино, в восьми километрах. Сначала на пути две небольшие деревеньки, потом нужно перейти мостик через речку и хвойный лес, а за ним родная деревня. Отца у Вовки нет, да никогда и не было, в том плане, что он его никогда не видел. Кто он? Откуда, какой? Вовке интересно было бы узнать, но никто ему не говорил. Разве старая Спиридоновна, их соседка, иногда посмотрит на него задумчиво и тихо прошепчет: «Вылитый Костя». У Вовки есть сестренка, Варенька, девочка четырех лет, с белыми пушистыми волосиками, голубыми глазками, с маленьким, пуговкой носиком. И такая хорошенькая, ласковая, Вовку очень любит. И он ее просто обожает, когда дома, заботится о ней, мамке же не до нее. В последние два года пьет она. Когда запивает, дом на Вовкиных плечах. Пока он живет в интернате, за домом присматривает Спиридоновна и сестренку на ночь берет к себе. Вовка много раз бывал у соседки, она старенькая, а хозяйство свое содержит в чистоте. В большой комнате стоит высокая кровать, на ней гора белоснежных подушек – от самой большой до самой маленькой. Варенька очень любит на ней спать.
Все началось с этой злыдни – Катьки шепелявой. Стала часто заходить к ним, в подруги напросилась, да не с пустыми руками, а с бутылкой. Она на всю деревню известна и прозывают ее еще Катькой-самогонщицей. Многих мужиков в деревне погубило ее зелье. И управы на нее никакой. Приедет милиция разбираться, да, видно, и их спаивает Катька: веселенькие выходят из дома.
Жалко Вовке мать свою – она за телятами на ферме ухаживает – бывает, что и на работу не выходит, пьет. Больше всех жалеет сестренку свою маленькую. Он-то пацан, что дадут сердобольные соседи, в том и в школу ходит. А сестренку не хочется видеть в обносках, ей бы купить красивое платьице да новые туфельки.
Вот и сейчас Вовка идет домой, опускает в карман брюк руку, там у него прянички лежат для Вареньки. В интернате к чаю дают печенье, пряники. Вовка все не съедает, потихоньку копит, гостинцы несет сестренке.
Мамка у них хорошая, когда-то веселой была, домовитой. Песни напевала, заботилась о детях. Удивительно, что никто не знает, от кого они родились. А может быть, знают, но молчат. Брат с сестренкой очень похожи, в них мало материнских черт, и иногда Вовку посещают мысли, что отец у них один. «Ладно, – думает Вовка, – когда-нибудь узнаем про отца». Если мать напивается, то начинает безобразно ругаться. Вовка затыкает уши сестренке и уводит ее из дома. Это если тепло. А если на дворе зима, идут они к Спиридоновне. Спиридоновну мать слушается, даже хмельная замолкает.
Прошел Вовка одну деревню, другую, мостик миновал, в лес вошел. Лес небольшой, идти не страшно. Иногда хрустнет сучок, вздрогнет Вовка, а ему навстречу зайчишка выскочит. Увидит мальчика, прижмет уши и такого стрекоча задаст, только пятки сверкают. А Вовка еще тихонечко присвистнет, так у зайчишки и вовсе сердце из пяток готово выскочить. Улыбнется Вовка: «Ну и трус же ты, серый. Я вырасту большой, буду смелым и никому в обиду не дам ни мамку, ни Вареньку». В последнее время о ней плохо говорят, пьянчужкой называют, пропащей. А он мамку свою любит, она для них самая-самая.
Однажды летом произошел неприятный случай. Вовка ходил на речку рыбу удить. Улов оказался неплохим. Подходит к дому, а возле него автомашина стоит. Зашел в дом. Там две незнакомые женщины. И мать с похмелья за столом сидит, голову опустила, плачет. «Настасья Петровна, это что же получается, напиваетесь, часто на работу не выходите, имеете двух несовершеннолетних детей. Делаем последнее предупреждение, сроку два месяца, не исправитесь, заберем детей в детский дом». Мать слезы по щекам размазала, затряслась вся: «Не забирайте детей, без них мне жизни не будет».
Вспомнил этот разговор Вовка. Осень настала. Два месяца прошло, а мамка все пьет и пьет. Хоть бы куда сгинула эта противная Катька шепелявая, самогонщица проклятая. Поправил Вовка старенький портфель за плечами. Какое-то нехорошее предчувствие появилось у него в душе. Зашел на знакомую улицу, взглянул вперед, увидел свой дом, и забилось сердечко. У дома стояла знакомая автомашина. Возле калитки люди, много людей, свои, деревенские. Почувствовал: беда сегодня пришла. В комнате за столом сидели все те же две женщины, на столе бумаги, собираются что-то писать. Одна из них повернула голову, увидела вошедшего Вовку: «Вот и старший сын пришел, очень кстати. Тебя Вовкой зовут?» А Вовка в ответ: «Не Вовкой, а Владимиром. Так меня в школе называют».
– Ну, хорошо, Владимир. Решено вас с сестрой забрать в детский дом. Там вам будет хорошо.
Смотрит Вовка и видит – рядом возле окна Спиридоновна стоит, Вареньку к себе прижимает и сказать что-то хочет. И тут его прорвало, откуда только смелость появилась:
– Не поедем мы в детский дом. У нас мама есть. Она хорошая, добрая, ласковая. Это сейчас она пьет, а раньше какая красивая была, лучше всех женщин в деревне. Вам бы только детей в детский дом отправить, а помочь не хотите нашей семье? Очень вас прошу, помогите вылечить маму от пьянства. У вас самих, наверное, дети есть, и они вас любят. Войдите в наше положение, помогите нам. Лучше Катьку-самогонщицу накажите, это она спаивает нашу маму, и не только ее. Все об этом знают. И замолчал. Низко опустил голову. Дрожь пробежала по всему телу.
– Хорошо ты сказал, Владимир, замечательный сын. Поможем твоей матери.
Переглянулись женщины.
– Но пока она будет лечиться, мы не можем вас одних оставить. Ты в интернате, а сестренка-малолетка не может одна оставаться. Некому о вас позаботиться. Выходит, хоть и на время, но детский дом.
Неожиданно заговорила Клавдия Спиридоновна:
– Не забирайте детей в детдом. Христом Богом вас прошу. Я о них позабочусь, я за ними пригляжу.
– Вы? На каком основании? Вы чужой, посторонний человек, к тому же в возрасте.
– Не чужая я им. Столько лет скрывала, да видно настало время рассказать правду. Они – дети моего внука Кости, а мне доводятся правнуками. Приезжал ко мне внук. С Настей познакомился. Но что-то не заладилось у них с самого начала. Сначала Вовка родился, потом приезжал в отпуск – Варенька родилась. Сейчас Костя на Севере на заработках. На днях письмо прислал, хочет летом вернуться насовсем, дети здесь его растут. О том, что Настя пьет, ничего не знает, а я и не писала. Трудно ей одной детей поднимать, а вернется Костя, может, у них все и сладится. Помогите вылечить, она еще молодая, вся жизнь впереди. Настя ведь рукодельная и домовитая, веселой раньше была. Да вьется возле нее эта Катька, сама пропащая и Настю за собой потащила. Конечно, она и сама виновата. А за детьми я присмотрю. Не глядите на мой возраст, еще в силе, болею редко: деревенской закалки. Даст Бог, вернется Настя, приедет Костя, поженятся. Посмотрите, какие дети хорошие растут. Не губите их жизни. Там казенный дом, а здесь все свое, родное. Да разве им будет лучше среди чужих людей? А здесь, я, родная кровь, кто о них лучше позаботится?
Подошла бабушка Клава, обняла Вовку. Так и стояли они все трое перед изумленными женщинами из опеки. Одна за другой в комнату стали заходить деревенские женщины, окружили стол со всех сторон, а бригадир Галина оглядела присутствующих, тихо, но уверенно сказала:
– Не забирайте детей у матери, мы все здесь виноваты. Вместо того, чтобы помочь, языками болтали всякую чушь. Оставьте детей бабушке, пока Настя лечится, а мы всей деревней ручаемся, что не оставим их без внимания. Какой хороший сынок у Насти, как за мать заступился.
Через несколько дней Настя уезжала на лечение. Крепко обняла детей, поцеловала, а Вовке сказала:
– Обещаю, сынок, вылечусь и заживем счастливой жизнью. Спасибо тебе, мой дорогой защитник. Никогда не забуду твоих слов и буду всегда с вами. А бабушку Клаву слушайтесь, помогайте.
– Отец к нам вернется?
– Не знаю, как Бог даст. Может не захочет он со мною не только встретиться, но и разговаривать. Время покажет.
Мать уехала, а через неделю из деревни уехала Катька шепелявая. Ополчились против нее все. Собрала поспешно свои пожитки и перебралась в город к тетке. Вовка учился в школе, жил в интернате, а на выходные спешил к бабушке Клаве и сестренке Вареньке. В начале лета вернулась Настя, похорошевшая, с румянцем на щеках, веселая, такая же, как несколько лет назад.
– Мама, мамочка наша приехала! – выбежали навстречу дети.
– Как я соскучилась по вам, милые, родные мои детки, как выросли!
– А мы-то как соскучились! – послышался голос бабушки Клавы.
Рядом с ней стоял высокий, симпатичный мужчина.
«Кто он? Откуда появился? Вчера никого не было», – с удивлением подумал Вовка.
Мужчина подошел к Насте, положил ей руки на плечи, прижал к груди.
– Ты прости меня дурака, Настенька. Не нашел я счастья на стороне. Бегал от него, а оно всегда тут было, рядом. И себя чуть не погубил, и тебя оставил одну с детьми. И оглянувшись, с открытой доброй улыбкой произнес:
– Давайте знакомиться, отец ваш родной, Константин, просто ваш папка. И всем стало так хорошо-хорошо, как бывает только среди близких, родных людей.

Татьяна ЛЕБЕДЕВА