ЮНОСТЬ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Вторник, 3 июля 2012, 13:54
Чтобы помнили
Нет комментариев

Сегодняшняя дата – 22 июня – черной краской вписана в историю нашей страны. В этот день началась Великая Отечественная война. Война, унесшая жизни десятков миллионов людей, искалечившая не меньшее число судеб.

Раньше Надежда Михайловна Бойкова никому не рассказывала о том, как прошла ее юность. Не все одинаково относятся к тем, кто, пусть даже не по своей воле, побывал «по ту сторону войны» — так считает сама Надежда Михайловна.
Детство нашей героини проходило на Украине, в Донецкой области. Отец работал на шахте, мама занималась четырьмя детьми и хозяйством. До войны жили неплохо, а вот с приходом в Донбасс немцев все круто переменилось. Шахты закрылись, продукты питания покупать стало не на что, наступил голод.
— Как только началась война, братья мои ушли на фронт, — рассказывает Н. М. Бойкова, — а мы с зятем, мужем сестры, и их сыном отправились на поиски хоть какого-нибудь заработка. Взяли швейную машинку и пошли по деревням. Так, пешком, добрались до Запорожья. Там остановились на постой в специальном доме, где таких, как мы, было много. Зашел как-то в этот дом бывший председатель одного из запорожских колхозов. «Хочет ли кто из вас в колхозе работать?» — спросил он. Мы и рассказали ему свою историю. Получив приглашение на работу в колхоз «Роза» Новониколаевского района Запорожской области, Надежда и ее спутники отправились обратно. Собрав кое-какие вещи (что было собирать-то, все более-менее приличное уже давно обменяли на продукты), соорудили большую тачку, положили на нее швейную машинку, посадили еще не оправившуюся от пятых родов сестру Марию, уже всей семьей «поехали» навстречу новой жизни. Тут снова выжить помогала швейная машинка. «Мама у меня хорошо шила, и я научилась», — говорит Надежда Михайловна.
Председатель свое слово сдержал: нашел квартиру, определил на работу. «Мы с мамой стали шить, зять пошел работать в колхоз, отец, он уже в возрасте был, помогал квартирной хозяйке по дому, в огороде». Так наступил октябрь 1942 года. Вот тут-то судьба Надежды и сделала крутой вираж: немецкое командование объявило, что необходимо собрать молодежь для отправки в Германию.
— Конечно же, ехать никто не хотел. Кто-то из местных стал составлять списки – в основном вносил туда имена таких, как мы, приезжих. И я в этот список, конечно же, попала, — вспоминает Н. М. Бойкова.
Вместе с Надеждой попала в этот список и еще одна женщина, Мария Братко. Ехать в неведомую Германию пришлось в товарных вагонах. Ночью остановились на какой-то станции («Может, в Польше?» — пожимает плечами Н. М. Бойкова). Пришли так называемые «покупатели». Правда, тех, кто прибыл из Запорожья, разделять не стали. Мария Братко подошла к немецкому офицеру и что-то тихонько ему сказала. Оказалось, она представила их с Надеждой сестрами и попросила, чтобы определили куда-нибудь вместе.
— Нас направили на авиационный завод в город Кассель, — продолжает рассказ Надежда Михайловна. – Поселили в лагере – огромное такое помещение, в котором стояли двухъярусные кровати, была железная печка, топившаяся углем. Даже что-то типа душа было.
Утром после завтрака за ними приходил полицейский, строил всех в колонну по двое и вел на завод. Этот полицейский немного владел русским языком, поэтому мог как-то общаться.
— Обедом нас не кормили, — продолжаем мы разговор с Н. М. Бойковой, — лагерь-то располагался далековато от завода. Иногда на заводе появлялись немецкие летчики. Вот их, конечно, кормили досыта. Тогда и нам что-то перепадало: не то, чтобы совсем уж объедки, но то, что оставалось от них.
Но больше голода и неволи угнетала неизвестность: о родных, о своей будущей судьбе. Вестей от родных, естественно, никто не получал, о том, что делается на фронте – и подавно. Трудно было загадывать, будешь ты завтра жив или нет. Но и в таком положении девушки пытались помочь нашим, то есть занимались «вредительством». На заводе, естественно, особенно важную работу выполняли немцы. Однако делать даже мелкие детали для самолетов, бомбивших Советский Союз, было очень обидно. И девушки, среди которых были и Надежда с Марией, делали свою работу, мягко говоря, немного небрежно. Сознание того, что рулевые крылья, прошедшие через их руки, прослужат недолго, немного облегчало душевную боль.
— Сначала было страшно, — вспоминает Надежда Михайловна, — но эти бракованные детали «обшивались» материей, и по ней уже наносилась краска. Так что наша «диверсия» была незаметна. А вообще, несколько месяцев пообщавшись с простыми немецкими работягами, мы поняли, что и они-то по большому счету не рады были этой войне. Рядом с нами работали немцы – Пауль, Агнес и Джулия, и, если бы не война, мы, может быть, и подружились бы.
Фронт шагал уже по германской земле. Авиазавод – предприятие стратегическое, поэтому с каждым днем стали учащаться налеты и бомбежки как на завод, так и на лагерь.
— И нас всех перевезли в город Франкфурт на Майне, — рассказывает Н. М. Бойкова. – Там же нас и освободили американцы.
Американцы передали их советским военным, которые отправили всех на Родину, теперь уже не в товарных, а в пассажирских вагонах. Приехав в Запорожскую область, Надежда отправилась к матери Марии Братко, потому что ее родные уже уехали домой, в Донецк, а Мария еще на какое-то время была оставлена в Германии – для составления списков освобожденных советских граждан. Оттуда же, из Запорожья, послала Надежда телеграмму о своем возвращении матери. Погостив, девушка одолжила денег на билет и поехала по направлению к дому. На станции Ясиноватая ей предстояло пересесть в другой поезд.
— Я купила билет и пошла по станции, ожидая посадки, — продолжает Н. М. Бойкова. – Вдруг вижу: сидит на полу женщина… До боли знакомая фигура, движения… Мама! – Она, получив мою телеграмму, приехала меня встречать.
Видимо, из-за того, что забирали-то Надежду в Германию из Запорожья, а вернулась она в Донбасс, ее не допрашивали в НКВД. Она и сама удивляется: почему? Может, путаница какая вышла с документами… Но, как говорится, что ни делается – все к лучшему.
Вернулись с фронта братья, сама Надежда потихоньку привыкала к жизни без надзора полицейского. Шли дни, месяцы… Однажды на практику в Донбасс приехали три молодых парня – выпускники какого-то горного вуза. Один из них, Иван Бойков, был родом из села Прямухино Кувшиновского района. В отличие от своих товарищей, он не захотел покидать город, в котором встретил свою любовь. Там, в Донецке, сыграли свадьбу, там родились дети – Александр и Наталья.
Через несколько лет семья Бойковых переехала в Прямухино. Сейчас Надежда Михайловна уже прабабушка. О юности, проведенной пусть не в концлагере, но все равно в неволе, вспоминать не любит. Хочет забыть, да не может. И нам забывать нельзя. Это наша история. Это наша боль и наша надежда. Надежда на то, что такая война больше не повторится, что никто никогда уже не получит справку о том, что «… был(а) насильно угнан(а) …» Здоровья вам, Надежда Михайловна, здоровья и еще раз здоровья!