ЧЕРНЫХ ДУМ НЕ ТАЯ, ДОБРЫМ СЛОВОМ ХРАНЯ. ВМЕСТЕ ДЕЛЯТ И БЕДЫ, И РАДОСТИ

Четверг, 26 июля 2012, 13:46
Край родной
Нет комментариев

На небольшом пригорке, окруженная полями и лесами, вольно раскинувшись по обе стороны дороги, вот уже пятый век стоит типичная российская деревня – Юсино.
Местный краевед Владимир Иванович Фадеев считает, что появилась она в петровскую эпоху, в 17 веке. Именно тогда были популярны такие мужские имена, как Палец, Заяц, Юса. Именно последнее и дало название деревне. В переводе с древнерусского языка Юса означает «хитрец». Скорей всего, именно такой дальновидный человек и выбрал себе место для жилья – посреди леса, подальше от больших дорог и крупных городов, где молодой царь буквально через колено ломал старинный дедовский уклад, чуть ли не пинками гнал Россию в новую жизнь. Через некоторое время появились у него такие же соседи, хотевшие мирно работать на своей земле, растить детей и внуков вдали от потрясений. Так к началу 20 века и образовалась довольно большая деревня Юсино.
Потомки первых поселенцев, к их чести, оказались совсем не хитрецами, а исключительными работягами. Были в деревне земледельцы, кузнецы, скорняки и один бондарь. Управившись с уборкой, уходили юсинцы в отхожие промыслы: портняжить по окрестным деревням, в Москву и Санкт-Петербург. О том, что они отлично знали свое дело, говорит такой факт: за сезон мастера зарабатывали по 100-120 рублей. Для сравнения нужно заметить, что лошадь в то время можно было купить за 5 рублей, корову – за 3. Другими словами, бедными жителей Юсина назвать было никак нельзя. Но, справедливости ради, стоит отметить, были в Юсине и свои «мякони» — люди, неспособные ни к какой работе, лодыри.
Очень интересно выстраивали свои отношения юсинцы с помещиками Назимовыми, которым принадлежали земли в округе. Как отмечает Владимир Иванович, крестьяне были к ним приписаны, но господа по какой-то причине не требовали с них оброка, не заставляли работать на барщине. Местные, конечно, трудились на их полях, но по договору, за хорошую плату.
А каким праздником для жителей Юсина и окрестных деревень был приезд господ на лето в свое имение, которое находилось недалеко от деревни Сидорково! С утра по всему маршруту следования Назимовых выстраивались взрослые и дети. И помещики каждого их встречавшего одаривали небольшими подарками, а детей – сладостями. В общем, говоря современным языком, предпосылок для социальной напряженности не существовало. Конечно, не райской была жизнь крестьян, но спокойной, в достатке, уверенности в завтрашнем дне. Ах, если бы не октябрьская революция! Если смогли предки юсинцев спрятаться от больших перемен, то потомки их хлебнули горюшка полной мерой.
Первым потрясением стало, когда пьяные мужики из Бабина, Хмелева и Сидорова, узнав про дарованную им свободу, по камешку разнесли красивейшую церковь, построенную Назимовыми за деревней Борисово, на Никольской пустоши. В 16 веке там стоял монастырь, разрушенный в смутное время, при нем – кладбище. На этом месте в память о предках и была возведена церковь, которой в считанные дни не стало.
Дальше был период военного коммунизма с его продразверсткой. Посвободнее вздохнуть люди смогли только когда объявили новую экономическую политику. Правда, ненадолго: в конце 20-х годов началась коллективизация.
Колхоз «Огонек» образовался в Юсине в 1930 году. Обобществили имущество, стали работать коллективно. Только вот жизнь от этого легче не становилась. Но, видимо, Бог любил эту деревню, в 1939 году по решению райкома партии был прислан сюда председателем «укреплять» колхоз местный уроженец Иван Иванович Самуйлов. За небольшой период при грамотном руководстве колхоз начал становиться на ноги. Но тут грянуло объединение: присоединились к нему хозяйство из д. Борисово и совсем слабый колхоз д. Ширяково. Опять долги и новые трудности свалились на плечи юсинцев и их председателя. Подняться на этом этапе не удалось: началась война.
В июле 1941 года Ивана Ивановича мобилизовали в армию. Воевал он под Ленинградом, где в январе 1942 года был тяжело ранен. После 9 месяцев лечения в пермском госпитале вернулся домой. Люди, помня его заслуги, сразу же выбрали Самуйлова председателем. До 1944 года, пока его вторично не призвали в армию, тянул Иван Иванович эту тяжелую ношу. В 1945-м вернулся и опять возглавил колхоз. Примерно в 1947 году произошло второе укрупнение. На этот раз к «Огоньку» присоединили развалившиеся колхозы деревень Загорье и Малое Васильково. Опять проблема — долги. Иван Иванович всеми способами искал пути выхода из затруднительного положения. Он наладил тесный контакт с колхозом из Белгородской области. В обмен на пиломатериалы (в «Огоньке» была своя лесопилка) и строительный лес колхоз получал пшеницу, семена клевера и сахар, который давали колхозникам на трудодни.
В «Огоньке» шло постоянное строительство. Возвели скотные дворы (в Юсине и Борисове), свинарник, гараж, сушилки, амбар, закончили строительство фермы в Малом Василькове. Завели свой станок для изготовления дранки и перекрыли много крыш не только на общественных объектах, но и на домах колхозников. Хозяйство становилось передовым, колхозники постоянно получали хорошие трудодни. Жизнь, казалось, налаживалась, но… грянуло третье укрупнение. На этот раз в «Огонек» вошли Иловицы, Ильятино, Иванково, Хмелево, Дуплево, Бабино. Не скоро колхоз выправился и стал, по местным меркам, крепким хозяйством. До 1961 года тянул возложенную на него партией и доверием людей ношу Иван Иванович, затем по состоянию здоровья перешел на работу в сельский Совет. Умер он в 1973 году в возрасте 70 лет. Почти сорок лет прошло с того времени, но до сих пор воспоминают добрым словом своего председателя местные старожилы.
А вот как вспоминает 60-е годы жительница Юсина Тамара Васильевна Белякова. Она приехала в «Огонек» в начале 60-х по распределению после окончания техникума и стала работать агрономом:
— По приказу Хрущева в колхозе нужно было сеять кукурузу, которая никак не хотела расти на наших полях. Сколько слез по этому поводу было пролито, сколько выговоров получено! В 1965 году наш колхоз влился в совхоз «Бор». Мы все этим фактом очень гордились. Ведь раньше считалось, что колхозники – низший класс, а те, кто трудился в совхозе, ближе к рабочим. Нам выдали паспорта, объявили о 8-часовом рабочем дне. Но через годы стало ясно, что в колхозе было лучше. Люди снова побежали в города искать лучшей доли. А уж во времена правления Горбачева и последующие вообще начался развал, жизнь стала затухать, остались здесь почти одни старики».
Жаль, конечно, деревню, но на сегодня вместе с дачниками живут в ней 30 человек, из них 4 детей. И еще один интересный момент. В старых статистических справочниках о Юсине писали «деревня при колодце». Так в старые времена называли поселения, возведенные в местах, где нет открытых водоемов. Так вот теперь в Юсине практически нет ни одного колодца, о чем нам с болью поведала уроженка Юсина Валентина Ивановна Кузьмина. Вернее, в деревне есть два колодца, но в одном – старом и очень глубоком – стал крошиться сруб и вода оказалась непригодной для питья и приготовления пищи. Когда рыли второй, наткнулись на огромный валун, и теперь воды там на всех не хватает. Выручают местных жителей Игорь Туренков и Михаил Беляков, которые приносят пожилым соседкам воду из колодца у бывшей фермы. Но это, согласитесь, не выход. В бюджете сельского поселения средств на ремонт деревенских колодцев нет, вот и мучаются люди, большинству из которых по 70-80 лет.
— У нас в деревне народ всегда был очень дружным, — рассказывает Валентина Ивановна, — все делали сообща – и заборы ремонтировали, и дороги подсыпали, и колодцы чистили. Но годы берут свое. Спасибо огромное Игорю Туренкову и Михаилу Белякову, их женам Оксане и Елене, во всем нам помогают, без них бы мы пропали…
И ведь получается так, что только с этими двумя семьями связано будущее деревни. Других молодых там нет.
— У семьи Беляковых из Юсина, — рассказал Владимир Иванович Фадеев, — прямо-таки дар на интересные находки. Владимир Иванович Беляков, когда пахал поле, в Есеновическом карьере нашел останки мамонта, которые были переданы в Вышневолоцкий краеведческий музей. А его внук Роман, когда помогал отцу пахать, на Партизанской горке нашел немецкий автомат, который теперь хранится в нашем музее крестьянских родословных…
Как хочется, чтобы, в свою очередь, будущий сын Романа Белякова тоже через десяток-другой лет пахал одно из зарастающих теперь полей и нашел серебряный клад, а лучше золотой! Другими словами, чтобы было у этой красивой деревни, где жили и живут такие замечательные люди, не только богатое прошлое, но и светлое будущее.