АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВ: «МНЕ СЕГОДНЯ В ХОРОШЕЕ ВЕРИТСЯ»
- Четверг, 29 ноября 2012, 13:50
- Люди
- Нет комментариев
В прошлом номере, уважаемые читатели, на странице “Край родной” вы увидели новое имя – Анатолий Васильев. Он — довольно известный в своих кругах журналист, волею судьбы связавший свою жизнь с нашим районом. Несколько слов о нем.
Родился и вырос Анатолий в Осташкове. До службы в Вооруженных Силах окончил педагогический институт, но в школе поработать ему не довелось: отец решил, что больше пользы обществу его сын принесет, работая в местной газете. Стихотворения и небольшие рассказы Анатолий писал сначала просто для души, а потом его произведения стали появляться в прессе.
Прослужив на срочной службе год, А. Васильев решил подписать контракт и остаться в армии еще на два. Однако через некоторое время, встретив девушку своей мечты, Анатолий женился. Как оказалось, «неправильно»: Софья была из семьи репрессированных, да к тому же еще и немка по национальности, что для семьи советского офицера являлось недопустимым.
Пришлось возвращаться в родной город и начинать новую жизнь. Достав диплом преподавателя, Анатолий встал к школьной доске. «Целый год я добросовестно старался полюбить новое для меня дело, — рассказывает он сам. – Но, как говорится, спал и видел себя журналистом». Написал он тогда письмо в журнал «Журналист» и – о, чудо! – пришел ответ и приглашение на работу в газету «Сельские зори» Новодугинского района Смоленской области. Работал сначала корреспондентом, потом — ответственным секретарем. Через некоторое время пришло письмо от бывшего коллеги по работе в Осташкове. «Меня назначили редактором газеты в поселке Пено, — писал тот, — и я хочу пригласить тебя на работу».
Пено… До Осташкова, где живут родители, совсем недалеко. А природа там.. Селигер, Волга… Подумали-подумали Анатолий с женой, да и решили вернуться на тверскую землю. Почти 40 лет проработал А. Васильев в газете, прошел весь путь – от простого журналиста до главного редактора. Несколько лет назад овдовел – после тяжелой болезни умерла Софья. Через Интернет познакомился с жительницей Кувшинова, встретились, вроде приглянулись друг дружке, решили попробовать жить вместе. Так и оказался Анатолий Васильев в нашем городе. Принес он к нам в редакцию свои произведения, нам они понравились, надеемся и вас, уважаемые читатели, не оставят равнодушными.
С. ГЕРБСТ
ХРАБРЫЙ ЗАЙЧИШКА
Как-то, бродя по лесу, увидел зайчишку. Сидел он в зарослях ольшаника, почти сливаясь с цветом коры. Выдали лопоухого большие глаза да чуть подрагивающие кончики ушей.
Неторопливо направился к зайчишке. А он как ни в чем ни бывало спокойно сидел, все так же подрагивая ушами. Десять метров, семь, шесть. Зайчишка сидел по- прежнему спокойно, лишь к подрагиванию ушей добавились быстрые движения носа, да открылась раздвоенная губа, за которой выступали передние резцы.
Долго мы смотрели друг на друга. Зайчишка, видимо, понял, что от такого соседства ничего страшного не произойдет, и принялся за прерванную трапезу — обгладывание молодых побегов ольхи. Он привставал на задние лапки, передними обхватывал веточку и с аппетитом хрустел корой.
А потом, посмотрев на меня большими раскосыми глазами, отправился по каким-то ему одному ведомым делам.
Ничего не скажешь: храбрый зайчишка, не испугался человека. А, может, просто голод не тетка.
НОЯБРЬ УЖ НАСТУПИЛ…
Странная нынче осень… Крепкие утренники, посеребрившие траву, к полудню сменяются пронзительной голубизной неба, еще не потерявшего свой цвет, — прозрачного, беспредельного.
В лесу тихо. Желтой свечкой стоит береза. Но дунет ветерок, и промелькнет среди ветвей зеленая прядь листьев, не тронутых тленом осени. Смотрится береза в зеркальную гладь озера и не может насмотреться на свою красоту.
Лишь сосны да ели стоят в первозданном своем наряде, тянутся вверх к небу, словно говоря: «Смотрите, мы какие, нам осень не страшна!».
Тихо и на озере. Кажется, прикоснись к хрусталю воды, и зазвенит, раскалываясь на мириады осколочков: «дон-н-н».
Лениво, по инерции вьется меж берегов лента реки. Устала она нести свои воды за бурную весну да мокрое лето. Но никак не успокоится, пока не скует ее мороз.
Чу! Шорох в воздухе раздался. Это ветер-листобой ворвался, взбаламутил покой леса. Сорвал с берез охапку листьев, завьюжил-закружил их играючи. Шепчут что-то на ветру листья, видимо, сетуют на озорника, оторвавшего их от родимого дерева.
Странная нынче осень. Не по-осеннему теплая. Не по-сезонному красивая.
